— Я уж думал, что больше не увижу этот галеон! — первым делом заявил Рольф Шнайдер, когда мы прибыли в Роттердам. — Мне доложили, что его захватили сарацины. Как он оказался у тебя?
— Не захотел расставаться с таким хорошим хозяином, — пошутил я, а потом рассказал, как мы отбили галеон.
Мэр Роттердама слушал меня очень внимательно, уточнял подробности, чего обычно не делал. Его, в отличие от большинства мужчин, абсолютно не интересовали подробности сражений. Такое поведение показалось мне странным.
— Что случилось? — спросил я и требовательно добавил: — Говори!
Рольф Шнайдер с некоторым облегчением выпалил:
— Ограбили и убили Женевьеву де Баерле!
— Кто? — задал я вопрос.
— Подозревают моего земляка Свена Крюгера. Он служил офицером в городском ополчении, был знаком с ней. Его видели в тот день входящим в дом, а вечером он выехал на своем коне из города и не вернулся. На следующий день в доме Баерле обнаружили убитыми Женевьеву и двух служанок.
Пропали ее драгоценности и серебряная посуда. Из-за них, видать, и убил, — рассказал роттердамский мэр.
Женевьеве всегда нравились военные. Подозреваю, что Ян ван Баерле уехал воевать, чтобы понравиться ей. И зря. У Женевьевы было большое сердце и не только оно. Скорее всего, убили мою и не только мою любовницу не ради грабежа. Наверное, Свен Крюгер узнал, что не один пользуется ее благосклонностью. Некоторые мужчины такие эгоисты!
— Ян уже знает? — поинтересовался я.
— Да, — ответил Рольф Шнайдер. — Его, раненого в бедро, привезли на следующий день после ее похорон. Рану он получил в день убийства жены — вот такое вот совпадение!"
"Маргарита ван Баерле и моя жена Моник носили траур по невестке. Не думаю, что обе горевали по Женевьеве. Многие женщины считают, что черное им к лицу, но в северных странах его не принято носить просто так. Ян уже шел на поправку. Он передвигался с помощью трости и слуги. Ранили его пикой.
Сдуру подъехал слишком близко к испанской пехоте. В итоге потерял лошадь и чуть не расстался с жизнью.
— Клянусь, я найду и убью этого негодяя! — заверил меня шурин.
Несмотря на многочисленные измены жены, он все равно любил ее и был уверен, что и она его любит. Мне кажется, он приписывал Женевьеве достоинства своей матери, а себе — достоинства своего отца, как говорят, смелого воина.
Маргарита де Баерле отнеслась к его клятве серьезно.
