Несколько раз рявкнули фальконеты. Потом стрелять стали реже, зато кричать еще громче. Загрохотали взорвавшиеся бочки с порохом. Ветра все еще не было, но запах гари добрался до нас.
— Кого-то подожгли! — радостно произнес Ян ван Баерле, который стоял неподалеку от меня на квартердеке фрегата, повернутого кормой в ту сторону, где была испанская эскадра.
Кроме нас двоих на квартердеке стояли Дирк ван Треслонг, боцман Лукас Баккер и капрал Бадвин Шульц. Последние два — отдельно, возле трапа левого борта. Субординация, однако.
Я не запрещал рядовым подниматься на квартердек, но стоило мне там появиться, как они сразу уходили, а офицеры перемещались к кормовому фальшборту или к трапам, чтобы не мешать мне прогуливаться от борта до борта. Как привык в двадцатом веке на вахте челночить на ходовом мостике, так и осталось на все мои жизни. Поскольку я стоял на месте, оба офицера подошли поближе, как будто несколько метров давали возможность увидеть сквозь туман, что происходит в нескольких кабельтовых от нас.
Вдруг загрохотало так, что у меня в ушах зазвенело. Следом прилетела взрывная волна, наполненная ядреным запахом сгоревшего пороха.
— На каком-то корабле пороховой погреб рванул! — радостно прокомментировал Ян ван Баерле.
— Вот бы на них сейчас напасть! — воскликнул Дирк ван Треслонг.
В мои планы взятие испанских кораблей на абордаж не входило, поэтому сделал вид, что не слышал молодого офицера."
"Видимо, идея напасть на испанцев осенила не только Дирка ван Треслонга. Я договаривался с адмиралом Луи де Буазо, что нападем на уцелевшие испанские корабли, когда подует ветер и рассеется туман.
Фрегат обстреляет их с дальней дистанции, а потом наши галеоны и буйсы пойдут на абордаж. Запах пороховой гари ударил в головы бравых голландцев. Буйсы без команды стали сниматься с якорей и двигаться в сторону испанской эскадры. Адмирал не решился остановить порыв народных масс. Наоборот, вслед за буйсами потянулись и галеоны, в том числе и флагман нашей эскадры. Один галеон прошел метрах в десяти от нас, чуть не зацепив ноками реев ванты нашей грот-мачты.
Оба моих офицера проводили его взглядами, а потом посмотрели на меня, ожидая команду сниматься с якоря. Я не давал ее. Рисковать фрегатом из-за сомнительного шанса захватить вражеский корабль без груза в мои планы не входило.
— Пойдемте в каюту, выпьем глинтвейна, а то что-то я озяб, — предложил им.
Когда Йохан Гигенгак подавал нам чаши с горячим напитком, донесся грохот пушек.
