Капитан Алатристе. Чистая кровь. Испанская ярость. Золото короля

– Скоро придет, – как всегда, сипло проговорил он, не спуская с меня глаз и не трогаясь с места. Я промолчал и на этот раз, а он посмотрел мне за спину, потом оглянулся по сторонам и наконец уперся глазами в фасад дворца. – Я тоже поджидал его, – добавил итальянец задумчиво. – Правда, по другим причинам, сам понимаешь.

Да, он был одновременно и озадачен, и вместе с тем словно позабавлен неожиданным поворотом дела.

– По другим, – повторил он.

Мимо проехала карета с закутанным в плащ кучером на козлах.

Я стал вглядываться, надеясь рассмотреть, кто сидит внутри. Нет, это был не капитан. Итальянец вновь взглянул на меня с прежней зловещей улыбкой:

– Не старайся. Мне сказали, он выйдет на своих ногах. Свободным.

И с этими словами осторожно и словно случайно завел руку за спину. Но это движение не ускользнуло от внимания итальянца. Улыбка его стала еще шире.

– Да уж знаю, – медленно произнес он. – Я тоже поджидал его. Как и ты. Гостинец припас. Но мне только что сказали, что сейчас в этом нет нужды.

Отпала надобность. Пока.

Я глядел на него с таким недоверием, что итальянец расхохотался, – казалось, глухо затрещало, ломаясь, гнилое дерево.

– Я ухожу, паренек Дел много. А к тебе у меня просьба. Передай от меня капитану Алатристе… Ладно?

Я продолжал смотреть молча и недоверчиво. Он снова взглянул мне за спину, потом огляделся по сторонам, и я услышал медленный, еле уловимый вздох. Дождь между тем усиливался. Итальянец – черный, неподвижный – вдруг показался мне смертельно усталым.

Может быть, негодяи тоже устают? Никто ведь не выбирает себе судьбу.

– Так вот, передай капитану: Гвальтерио Малатеста свой счет к нему не закрыл. Жизнь, она длинная, вьется, вьется, возьмет да оборвется… Еще скажи, что, когда мы с ним снова встретимся, я уж изловчусь, расстараюсь – и убью его. Без громких слов и без малейшей злобы. Выберу время, найду место – и спокойно убью. Тут дело личное. И так сказать, профессиональное.

И я уверен, он прекрасно поймет все, что ты ему скажешь от моего имени. Передашь, не забудешь? – Снова под черными усами молнией вспыхнула улыбка, ослепительная и опасная. – Черт возьми, я знал, что ты толковый мальчуган.

Он, словно позабыв на миг обо мне и обо всем на свете, уставился в какую-то точку на тонущей в сером тумане площади. Потом, совсем уж собравшись уходить, вдруг остановился.

– Вот еще что, – прибавил он, не глядя на меня.