Капитан Алатристе. Чистая кровь. Испанская ярость. Золото короля

Ольямедилья устремил на него пристальный взгляд. Наступила такая тишина, что слышно было бы, как муха пролетит. Каждый переваривал услышанное, надеясь, что оно усвоится. И в этой тишине до нас долетел плеск весел невдалеке – где-то возле ошвартованных у берега суденышек. Все дружно обернулись в ту сторону – из тьмы вынырнула лодка с полудюжиной гребцов и тремя темными фигурами на носу. Себастьян Копонс – у него это заняло меньше времени, чем потребовалось мне, чтобы рассказать об этом, – прыгнул к берегу, наведя на подплывающих два огромных пистолета, как по волшебству появившиеся у него в руках, а в руке Алатристе молнией сверкнул обнаженный клинок.

– За двумя зайцами… – прозвучал знакомый голос.

Слова эти, послужив паролем, успокоили и капитана, и меня, тоже схватившегося за кинжал.

– Свои, – сказал Алатристе.

Он вложил шпагу в ножны, а Копонс спрятал пистолеты. Лодка ткнулась носом в берег неподалеку от нашего баркаса, и в слабеньком свете фонаря обрисовались три фигуры.

Алатристе приблизился. Я следом.

– Надо же попрощаться с другом, – сказал тот же голос.

Теперь я узнал графа де Гуадальмедину. Как и оба его спутника, он был в плаще и шляпе. За спиной у них, в шлюпке, я различил зажженные фитили двух аркебуз – новоприбывшие тоже были готовы ко всяким неожиданностям.

– У меня мало времени, – не слишком приветливо произнес капитан.

– Мы не помешаем, – ответил граф. – Делай свое дело.

Один из тех, кто стоял на носу, был рослый, широкоплечий, грузный, другой – тоньше и стройнее, в шляпе без перьев, и оба до самых глаз завернуты в плащи.

Капитан еще мгновение разглядывал их, а я смотрел на него и в красноватом свете фонаря видел ястребиный профиль, густые усы, сощуренные глаза под широким полем шляпы, пальцы, поглаживающие рукоять шпаги. Весь облик его дышал мрачной угрозой, и, думаю, люди на носу не могли не ощущать ее. Наконец он обернулся к Себастьяну, стоявшему ближе остальных, почти неразличимых в темноте, и коротко приказал:

Один за другим наши головорезы – первым шел Копонс, следом – все прочие – двинулись к сходням, поочередно попадая в пятно света, отбрасываемого фонарем, звеня и гремя железом, которым были обвешаны.

Одни закрывали лица, проходя мимо фонаря, другие – напротив, с вызовом снимали шляпы. Кое-кто даже остановился, чтобы бросить любопытный взгляд на троих укутанных в плащи незнакомцев, а те взирали на этот диковинный парад в совершенном молчании.