Капитан Алатристе. Чистая кровь. Испанская ярость. Золото короля

 – Не многовато ли поручений для одной ночи?

Алатристе еле слышно рассмеялся сквозь зубы:

– Кто бы мог подумать, а? Опять резать фламандцев – но уже в Санлукаре…

Копонс тоже хмыкнул:

– Когда рука набита, не все ли равно где…

Войдя в воду примерно по щиколотку, я перенес ногу через борт и устроился на банке. Через мгновение к нам присоединился и капитан.

– На весла! Навались!

Мы разобрали весла, вставили в уключины и начали грести, с каждой минутой удаляясь от берега, а сидевший на корме рулевой направлял лодку к дрожавшему на поверхности воды световому пятну.

– Медленней, – сказал Алатристе. – Медленней…

Я сидел рядом с Бартоло и, уперев ноги в переднюю банку, равномерно подавался вперед, почти достигая подбородком колен, и откидывался назад вместе с тяжеленным веслом. В этот миг я поднимал голову к небу, усыпанному отчетливо видными звездами. А наклоняясь, иногда оглядывался через плечо.

– Ну чем тебе не галеры?.. Все-таки не удалось от них отвертеться… – бормотал рядом со мной Типун, с усилием занося лопасть.

Вторая лодка – на носу виднелся знакомый силуэт Копонса – начала отставать. Потом и вовсе исчезла во тьме – слышался только приглушенный плеск воды. Вот смолк и он. Ветер свежел, легкая зыбь раскачивала лодку, грести в лад становилось все труднее. На полпути капитан приказал смениться, чтобы гребцы не выбились из сил перед боем.

– Никому ни звука, – шепнул Алатристе. – И глядеть в оба!

– Суши весла! – приглушенно скомандовал капитан.

Лодка закачалась на мелкой волне. От огромной кормы нас отделяло не больше двадцати футов. В воде, у нас под самым носом, дрожало отражение кормового фонаря. С борта галеона свисала веревочная лестница – шторм-трап.

Из-под банок достали бухты узловатых тросов с прикрепленными к ним абордажными четырехлапыми крючьями.

– Помалу вперед! Тихо…

Еще несколько ударов веслами – и мы продвинулись к самому борту. Прошли под высоченной черной кормой, отыскивая места, которые сигнальный фонарь оставлял во тьме. Все мы напряженно смотрели вверх, затаив дыхание, ожидая, что в любую минуту там мелькнет голова, раздастся крик, сигнал тревоги, а за ним следом грянет залп из аркебуз или ударит картечь.