Присоединение к каравану трех пленных самбук вызвало оживление среди турецких моряков. Самбуки подошли почти вплотную к торговым кораблям, и моряки что-то оживленно между собой обсуждали. Сергей не вмешивался в явное нарушение построения конвоя. Логика поведения араба понятна только арабу. То, что Сергей считает нарушением, для них может являться прямой необходимостью.
В Кадисе снова ажиотажная встреча и снова толпа посредников. Они не оставили надежд конкурентам и предлагали любые выгодные условия работы. Но это давно пройденный этап для Сергея.
Посредники видят перед собой юношу и пытаются замутить ему мозги. Посему вежливо предложил обратиться со всеми предложениями к Габриелю Гильену. Стараясь не терять время, быстро обсудил все текущие вопросы. Снова решил сходить в Танжер. До окончания формирования каравана в Амстердам и Петербург еще много времени. Пока часть груза будет выгружена в Кадисе. Возьмут выгодный груз на Амстердам и Петербург. Задержка предстояла большая. Продать трофейные суда оказалось практически невозможно.
Испанские корабелы обеспечивали всех желающих хорошо приспособленными к океанскому плаванию галеонами.
Перегрузили на «Афину», «Афродиту» и трофейные самбуки товары для Танжера и пленных на выкуп. Здесь Сергей обратил внимание, что один из алжирских капитанов не пошел на идущие в Танжер корабли.
– Как вас зовут? – спросил он капитана-отказника.
– Мое имя Азид Шериф, я сын султана Алжира от наложницы.
– Скажите, уважаемый Азид Шериф, почему вы не хотите ехать в Танжер.
– Мне нечего делать в Танжере, господин адмирал.
– Я не понял вашего ответа. Вы не хотите вернуться домой?
– Извините, господин адмирал, за плохо сформулированный ответ. Я хотел сказать о невозможности получить за себя выкуп.
– Почему вы не можете выкупить себя?
– Потому, что все мои деньги, драгоценности и оружие были со мной, а теперь уже у вас.
– Разве у вас нет дома?
– Дом у меня есть, но в доме две наложницы и пятеро слуг.
– Почему не хотите обратиться за помощью к матери или султану?
– Вы совсем не знаете жизни гарема, уважаемый.
Редкие наложницы живут в гареме до двадцати лет. Затем они становятся швеями и заканчивают свою жизнь на скотном дворе. Мне тридцать лет, а моей матери сорок шесть. Она уже на скотном дворе, если еще жива.
– Султана не заинтересует ваша судьба?
– Почему его должна интересовать моя судьба? У султана сотни детей. В наследники отбирают трех лучших из сыновей его жен. Потом из этих трех выбирают одного.
