Капитан Магу

И не надо делать такую кислую мину! Если судить по предыдущему штурму, там легче получить картечь в грудь, чем орден. Да и неизвестно еще, где может оказаться жарче. Поэтому, сейчас вы отправитесь в штаб полка, и сделаете копию с интересующего нас участка карты. Надеюсь о том, что от тщательности и аккуратности сделанной вами копии может зависеть успех нашей миссии вам напоминать не надо?

— Никак нет, господин капитан!

Алекс смерил взглядом вытянувшегося в струнку лейтенанта.

— Вот и отлично, ступайте.

Спровадив субалтерна, капитан сел сочинять заявку на снабжение роты. Но как только он углубился в работу, ввалился Фелонов.

— Куда идем?

Алекс прицельно-подозрительно уставился на денщика.

— Ты-то откуда знаешь? Саев проболтался?

— У меня своя голова на плечах есть, — обиделся отставной унтер. — Как только из штаба приехал, сразу субалтерна к себе вызвал, потом его куда-то услал, а сам вместо того, чтобы солдат гонять, бумажки сел писать.

Небось, заявки на довольствие?

Фелонов попытался заглянуть в лежавший на столе лист.

— Они и есть, — подтвердил догадку денщика капитан, — через три дня выступаем, готовься.

— Да я и так ко всему готов.

С заявками Алекс провозился до самого вечера. На следующий день они легли на стол командира полка.

— Капитан, вы собираетесь одной своей ротой перестрелять всю османийскую армию? Зачем вам столько патронов?

Полковник безжалостно перечеркнул написанные Алексом цифры, а затем решительно сократил их вдвое.

За время своей службы капитан Магу успел понять, что патронов много не бывает, и достаточно тоже не бывает. Их или мало, или «совсем нет». Но спорить с Дрондуковым не стал, тем более что еще вчера он предусмотрительно завысил потребное количество вчетверо.

— А зачем вам четыре палатки?

— Четыре палатки по сорок человек каждая…

— Вы могли бы разместиться и в крепости, — прервал Алекса полковник.

 — По крайней мере, частично.

— Господин полковник, неизвестно, в каком состояние эта крепость находится, и можно ли в ней разместиться вообще.

Полковничий карандаш дрогнул, и цифра «четыре» осталась без изменений. Так, понемногу, дошли до конца заявки. Что-то удалось отстоять, что-то было радикально сокращено. Остался последний пункт.