Капитан Магу

Сильно мешала болтавшаяся на левом боку сабля, да и дыхание начало сдавать. Придерживая саблю левой рукой, капитан на бегу открыл клапан кобуры и вытащил револьвер.

Место стоянки противника открылось внезапно. Здесь их уже ждали, от такого топота и покойник проснется.

— Господин капитан, все в порядке.

Алекс, стараясь успокоить дыхание, только отмахнулся правой рукой с «голдом». За его спиной собиралась такая же тяжело дышащая толпа. Наконец, возможность говорить вернулась.

— Почему стрелял?

— Да проснулся один не вовремя, пришлось уложить.

Еще одного помощнички штыками проткнули.

После этих слов, «помощнички» отвели глаза. Не иначе, один из османийцев подхватился не просто так.

— Сколько их было всего?

— Шестеро. Один наблюдатель и здесь пятеро. Ни один не ушел.

— Уверен?

— Не извольте беспокоиться, господин капитан.

В это время из-за спины Фелонова лейтенант Саев сообщил.

— Господин капитан, это не османийцы.

Алекс обошел денщика склонился над убитыми и поморщился от резкой неприятной вони давно не мытых тел, смешанной с запахом свежей крови.

Действительно, их одежда никоим образом не напоминала османийский мундиры. Даже при едва занимающемся рассвете ошибиться было невозможно. Оружие самое разнообразное, а не привычные «трибоди». А сапоги-то на покойничках мягкие, кавалерийские. И шашки рядом лежат.

Выпрямившись, капитан приказал ближайшему унтеру.

— Ищите лошадей! Они должны быть где-то здесь.

Повернувшись к Саеву, Алекс похвалил лейтенанта.

— Это вы совершенно справедливо заметили, господин лейтенант.

Это не османийские солдаты, а иррегулярные кавалеристы из какой-то местной народности. В войсковом бою от них толку немного, а для засад и дозоров — в самый раз. Как правило, хорошие стрелки и отличные наездники. Постреляли бы в нас, а потом на коней, и ищи ветер в горах. Фелонов!

— Я, господин капитан!

— К кресту бы тебя представил, да нестроевых не полагается. Из трофейных лошадей любую выберешь себе под седло!

Лошадки отыскались быстро, их оказалось восемь.

Животных стреножили и отпустили пастись неподалеку на склоне, где за каменистую почву цеплялась чахлая трава. Лошади оказались мелкими, злыми, никого не хотели к себе подпускать. Только связанные ноги не позволили им разбежаться по округе.

Осмотрев приведенные трофеи, Фелонов только скривился.

— Лучше пешком буду ходить, чем на какую-нибудь из этих зверюг сяду. Да и мелкие они, ноги по земле волочиться будут."

"Однако с трофейными лошадьми надо было что-то делать.