Капитан Магу

В тот вечер офицеры отмечали именины супруги командира батальона. Капитан Магу позволил себе лишнюю рюмку и был слегка пьян. Ну как слегка, на стуле с высокой спинкой сидел вполне самостоятельно, но о том, чтобы встать на ноги, речи уже не шло. Скотина Староплесский ловко подначивал Алекса, заведя разговор о том, что настоящий боевой офицер должен сейчас находится в действующей армии, а не в тылу сидеть. Слово за слово капитан Магу не на шутку завелся и обозвал всех присутствующих господ офицеров тыловыми крысами.

Нет, он тут же спохватился, и даже извинился, но было уже поздно — оскорбление слышало достаточно много народа.

На следующий день капитан Магу на службу не пошел, сказавшись больным. К обеду ему принесли письмо, где офицеры батальона уведомляли его о своем нежелании продолжать совместную службу. Алекс понял, что скандал замять не удастся. Более того, слухи о произошедшем выплеснулись за ограду воинской части и растеклись по всей столице. Не иначе, сволочь Староплесский постарался, хотя и без него доброхотов нашлось бы немало.

На следующий день капитан подал рапорт о переводе в действующую армию. Резолюция на рапорт была наложена на удивление быстро, в кадровом управлении тоже затягивать не стали, и капитан Магу был направлен в корпус генерала Трындецкого для употребления по назначению. До штаба корпуса он не доехал.

— И вот я здесь, — завершил свой рассказ Алекс.

Разумеется, его версия была намного приличнее и благороднее, нечего юную девушку в такие неприглядные обстоятельства посвящать.

— Ой, заболталась я тут с вами, — вспомнила о позднем времени девушка. — Спокойной ночи, Алекс.

— Спокойной ночи, Алисия.

Девушка упорхнула, а капитан остался размышлять о случившемся. Информации было немного, но тем не менее. Положение у Алисии незавидное. Закончится война, что она будет делать? В лучшем случае останется приживалкой у Аврелии Архиловны. В худшем — ей прямая дорога в содержанки. Да и сейчас жизнь ее далеко не сахар — кровь, гной у утки из-под мужиков выносить.

А еще, наверняка господа офицеры руки распускают. Раны только затянулись, кровь бурлит от того, что живой остался, а тут рядом такая стройненькая и хорошенькая каждый вертится. И ни отца, ни жениха, ни еще кого, кто бы мог заступиться. Вот как тут удержаться? Недаром ведь села так, чтобы до нее было не дотянуться. Не доверяет. Даже ему, хотя по имени себя называть дозволила.

А в девочке есть стержень! Есть, что ни говори.