Короткий вскрик, перемешанный с всхлипом и отборный мат.
— Вонючий блядский хуй! Эта сука меня укусило! — прорычал один из бойцов.
— Ну, так заканчивай ныть, дай ей в рыло и волоки сюда, — равнодушно отозвался Бернард. С женщинами он, похоже, церемониться не привык. Впрочем, он привык работать со всяким отребьем. Преступниками. Так что, неудивительно, что ему глубоко наплевать, какого они пола.
Бить ночную гостью храмовник всё-же не стал. Просто отволок к её дружку и там бросил.
— Родрик, Иствар — на часах внизу.
Хейм — на второй этаж. Бейте тревогу, если твари снова покажутся, — скомандовал Дельрин, — Генри, Освальд — давайте с нами. Надо потолковать с нашими гостями. Остальным отдыхать. Пока.
Я кое-как поднялся на ноги, вытер лицо, как смог и поковылял к остальным. Получалось довольно плохо. В голове все ещё шумело. Ноги заплетались, вот-вот норовя подломиться. Заплетались и мысли, вместо того, чтобы выстраиваться в стройную логическую цепочку.
Кто эти люди? Почему припёрлись к нам посреди ночи? И почему это случилось сразу после нашего провала? Как вообще узнали, где мы находимся? Следили? Или наткнулись случайно? Нахрена трубили в рог? Слишком много вопросов.
Вопросов, ответы на которые в сущности ничего не изменят и не решат. Единственный важный вопрос: кто они нам — враги или друзья? И вот ответ на него надо бы узнать как можно скорее.
Меня снова покачнуло, но на этот раз кто-то подхватил меня под руку, не дав упасть. Подхватил и поволок вперёд, туда, где Бернард с Дельрином организовывали импровизированный стол переговоров.
Или допросную. Тут уж с какой стороны посмотреть. С одной — перед ними поставили кружки с разбавленным пивом, с другой Освальд поочерёдно тыкал то одному то другому в спину взведённым арбалетом.
— Ну, — Бернард скрестил на груди руки уставившись на наших гостей, — Кто вы такие и с чем пожаловали. Говорите!
Здоровяк, у которого уже успели отобрать ятаган, уставился на него непонимающим, и в то же время надменным взглядом.
Губы, едва заметные под густой чёрной бородой и клокастыми усами, скривились в презрительной ухмылке.
— Хар морвейн. Дар шака, — прохрипел он, сплюнул прямо в поставленную перед ним кружку, а затем схватил её и вылил прямо на пол.
— Да ты охерел, — вспылил Дельрин, — Давно латной перчаткой в морду не получал? Так мы сейчас устроим, — он грохнул кулаком по столу, на что здоровяк лишь ещё сильнее скривил свою ухмылку и произнёс:
— Ош машкал. Дашкаран.
