– Продолжим, товарищ генерал, – согласился я. – Чем мне грозит опубликование видеозаписи в Интернете? Давайте подумаем...
– Что тут думать... Арестом, – буднично сказал Лукьянов то, о чем я только подумал. – Вернее, сначала просто задержанием, как подозреваемого, а потом, через три дня, после решения суда, – и арестом.
– Я в юридической терминологии не силен, тем не менее мне это не слишком нравится.
– Я тебя понимаю, – милостиво согласился генерал. – Мне бы тоже не слишком понравилось. Но у нас уже есть адвокат, который работает с видеозаписью.
Правда, он пока изучал только наш материал. Но точно так же поработает и с новым.
– А что хорошего можно из этой видеозаписи вытащить? – усмехнулся я. – Она может быть только подтверждением моей вины. Виноват – получи. Это по-христиански. Но, пусть я человек не очень верующий, вернее, не воцерковленный, тем не менее я согласен отвечать за свою вину только в вечной жизни, а не перед нашим совсем не вечным «дышлом», именуемым законом. Я думаю, здесь вы со мной согласитесь.
Генерал Лукьянов спокойно улыбнулся:
– Ты же сам сказал, что определил монтаж. У нас есть опытный профессиональный монтажник, и он сделает из бесспорной записи спорную. Да уже сделал. Изначально с тобой будет работать назначенный от государства адвокат, и он не найдет, что возразить суду против ареста. Потом делом займется уже наш адвокат, и по полочкам разберет смонтированную запись, на которой и номер рассмотреть будет невозможно, и твоего лица разобрать.
Вернее, номер будет просматриваться спорно. Первоначально эксперты дадут твой номер, потом другие эксперты оспорят картинку и докажут, что это только предполагаемый вариант. Главное, что окажется невозможным рассмотреть номер региона. Значит, нельзя уже будет с уверенностью утверждать, что это была твоя машина. А потом адвокат предоставит факт, подтвержденный двумя профессорами, что во время инцидента ты находился в госпитале на медицинском осмотре. И даже дата энцефалограммы с указанием времени проведения будет отражена в оригинале.
Тебе ничего не предъявишь. Надеюсь, и со свидетелями мы сможем договориться, чтобы тебя не опознали. Это может сделать только тот чеченец, что убежал от драки.
– Ежик – птица гордая, не полетит, пока пинка не получит, – заметил я.
– Он, кстати, летать не умеет, хотя себя, наверное, орлом считает... Бегать, впрочем, умел. Однако все равно далеко не убежал. Через три ряда его сбило машиной.
