Капитуляция

От судна до берега они добрались на маленькой шлюпке, а потом пешком дошли по песчаной тропинке до каменистой дороги, которая вела в дом. Остров был столь пустынным и отдаленным — хотя из бухты просматривались очертания британских берегов, — что Эвелин не знала, чего ожидать. И тут перед ней показался, будто восстав из песка и скал, возведенный из светлого камня красивый загородный дом.

Пройдя через тяжелые парадные двери из черного дерева, Эвелин попала в холл с каменными полами, мебелью великолепной работы и картинами в золоченых рамах.

Поприветствовать их примчалась пара слуг. Эвелин осмотрелась — дом был обставлен с роскошью самых фешенебельных резиденций Лондона. Этот шик поразил её.

Теперь Эвелин смотрела на небольшой сад, раскинувшийся между башней и домом. Весна уже вовсю вступала в свои права, и садовник как раз ухаживал за только-только набухавшими розовыми и фиолетовыми бутонами.

В этот самый момент Эвелин ощутила себя гостьей в загородном доме джентльмена.

Она отвернулась от окна, ощущая, как неистово колотится сердце.

Эвелин не находила себе места от волнения начиная с того мига, как приняла приглашение Джека.

Она уже успела основательно понежиться в горячей ванне, после чего горничная помогла ей одеться. Теперь Эвелин была в сером платье, светлее наряда, который она носила до этого, с более глубоким вырезом, достаточным для того, чтобы продемонстрировать её чудесный жемчуг. Это заставило Эвелин почувствовать себя одетой к ужину — так, словно она не была в трауре.

Эвелин подошла к зеркалу и ущипнула себя, напоминая о том, что пребывает в глубоком трауре и не собирается менять этот статус.

Она не знала, почему сейчас ощущала себя молодой и красивой, полной сил, оживленной, почему чувствовала себя так, будто собиралась присутствовать на званом ужине в обществе привлекательного поклонника.

И хотя Джек не был её ухажером, Эвелин действительно выглядела молодой и красивой. Несмотря на то что за последние два дня она почти не спала, её глаза искрились. Щеки горели румянцем.

Цвет лица был безупречным. Эвелин больше не казалась изможденной, словно несла на своих плечах всю тяжесть этого мира. И едва ли можно было найти объяснение тому, что она вдруг стала такой оживленной и сияющей.

И всё же причина была — хозяин этого дома. Он поглощал все её мысли. Совсем скоро она должна была спуститься, чтобы поужинать с ним, — и не могла дождаться этого мгновения. Она чувствовала себя шестнадцатилетней дебютанткой, а не вдовой двадцати пяти лет.