Капитуляция

И я абсолютно уверена, что у д’Орсе была тогда целая сотня гостей, причем все — в рубинах и изумрудах!

Эвелин гадала, к чему это клонит Люсиль, — кузина явно собиралась подпустить какую-то шпильку.

— Сомневаюсь, что буквально все тогда были в драгоценностях.

Но, к сожалению, описание свадьбы в устах кузины выглядело более чем точным: до революции французская аристократия была не прочь продемонстрировать свое богатство. Вот и Анри потратил целое состояние на пышный прием, словно не верил, что завтра вообще наступит.

— Я никогда не встречала такого множества богатых аристократов. Но теперь большинство из них, должно быть, не богаче нищих или даже мертвы! — Невинно хлопая глазками, Люсиль взглянула на кузину.

Эвелин едва могла дышать. Ну разумеется, Люсиль из кожи вон лезла, чтобы лишний раз напомнить, какой бедной стала теперь Эвелин.

— Как можно такое говорить, это просто ужасно! — вырвалось у Эвелин. Слова Люсиль вышли грубыми и жестокими.

— Ты упрекаешь меня? — не поверила своим ушам кузина.

— Я не пытаюсь кого-либо упрекнуть, — тут же отступила Эвелин. Она устала и не имела ни малейшего желания раздувать пламя старых войн.

— Люсиль, — неодобрительно вставил Роберт. — Французы — наши друзья, и они сильно пострадали, несправедливо пострадали.

— И очевидно, Эвелин — тоже, — ухмыльнулась Люсиль. — Только посмотрите на этот дом! Тут всё давно обветшало! И, папа, я не возьму назад ни единого слова! Мы дали ей крышу над головой, и первое, что она сделала, — это заманила в свои сети графа, стоило ему только переступить наш порог! — И кузина воззрилась на Эвелин, не скрывая злобы.

Эвелин изо всех сил пыталась держать себя в руках, что было весьма непростой задачей теперь, когда она так нестерпимо устала. И она решила не обращать внимания на насмешливый намек, она ведь вовсе не охотилась за богатым мужем.

— То, что произошло с семьей моего мужа и его соотечественниками, — настоящая трагедия, — лаконично заметила Эвелин.

— А я и не говорила, что это не так! — раздраженно бросила Люсиль. — Мы все ненавидим республиканцев, Эвелин, ты ведь это прекрасно знаешь! Но теперь ты здесь, вдова в двадцать пять лет, настоящая графиня — и где же твоя мебель?

Люсиль ненавидела её даже сейчас, подумала Эвелин. Она прекрасно знала, что не стоит отвечать, и всё-таки не удержалась:

— Мы бежали из Франции, чтобы спасти свою жизнь. Нам пришлось многое там оставить.