Капитуляция

— Леклер вряд ли действует в одиночку, — заметил Лукас.

— Он отличный посредник, прекрасный канал связи с французскими республиканцами, — с нажимом произнес Уорлок. — Его убийство — крайнее средство, Джек, и ты не можешь прибегнуть к нему до того, как мы одержим победу в Бретани.

Джек улыбнулся, но думал лишь о полуночи двадцать пятого июня, когда его самого раскроют, а Эвелин окажется под ударом.

— Прекрасно. Это — крайнее средство, — повторил он, осознав, что весь покрылся испариной. — Я скажу ему, что вторжение начнется в Сен-Мало пятнадцатого июля.

— И ещё до полуночи двадцать пятого Леклер узнает, что его предали, — возразил Лукас.

Улыбка по-прежнему играла на губах Джека.

— Возможно… если только мне не удастся сыграть в действительно хорошую игру.

Взгляд Лукаса оставался таким же подозрительно прищуренным и резким.

— В ближайшее время я найду какую-нибудь интересную новость — лакомый кусочек, который ты сможешь бросить Леклеру, чтобы убедить его в своей лояльности.

 — Уорлок поднялся, явно собираясь уходить. — Да, кстати, почему капитану Барроу вздумалось искать тебя в Розелинде — в доме покойного графа д’Орсе?

Внутри у Джека всё оборвалось, хотя внешне он ничем не выдал смятения, невозмутимо потянувшись к бокалу вина.

— Не знаю. Но, как вам известно, я хороший друг Роберта Фарадея. Вдова графа д’Орсе — племянница Роберта.

Уорлок приторно улыбнулся.

— Я слышал, она невероятная красотка, — заметил он и, кивнув на прощание, удалился.

Джек со спокойным видом стал потягивать вино, но Лукас схватил его за запястье.

Бокал наклонился, и вино разлилось по всему столу.

— Мне хотелось бы услышать хотя бы часть правды, — отрывисто бросил Лукас.

Стряхнув капли вина с руки, Джек мрачно взглянул на брата.

— Эвелин — в опасности.

Глаза Лукаса изумленно распахнулись.

— Эвелин? Ты имеешь в виду вдову д’Орсе?

Джек полностью доверял своему брату — доверял ему свою жизнь, а теперь её жизнь.

— Я отправил её к Джулианне. И я хотел бы передать письмо Доминику, если ты не против, — Джек достал из внутреннего кармана сложенный лист пергаментной бумаги и протянул его Лукасу.

Письмо было скреплено сургучной печатью.

Лукас придвинул стул ближе:

— Что, черт возьми, происходит?

Джек не колеблясь рассказал, в чём дело.

— Я не переправлял во Францию француженку. Я брал туда Эвелин. К сожалению, я оказался достаточно глуп — и достаточно эгоистичен, — чтобы привезти её на Лоо-Айленд.