Капитуляция

Мог ли он защититься в случае нового нападения врагов?

Где же он сейчас был — во Франции? Плавал во французских водах? Выполнил ли он приказы Леклера? Неужели действительно раскрыл дату вторжения в бухту Киберон, передал эту информацию врагам? А в результате британские и эмигрантские войска оказались в опасности? И теперь их операция по вторжению натолкнется на засаду и закончится кровавой резней?

Эвелин становилось дурно всякий раз, когда она думала о том, что Джек предал её и её страну. Но в то же самое время её сердце протестующе кричало — душа просто отказывалась верить в то, что Джек способен пойти на государственную измену.

Доминик Педжет сидел за своим огромным письменным столом в дальнем углу кабинета. Как всегда, его крупная, внушительная фигура внушала Эвелин что-то вроде благоговейного страха. Заметив её, он отложил бумаги, с которыми работал.

— Леди д’Орсе? — улыбнулся Педжет.

Никогда прежде Эвелин не искала возможности переговорить с ним с глазу на глаз. И как же ей не хотелось делать это теперь… Но она не могла держать в тайне такую информацию. Власти должны были знать, что собирался совершить Джек, чем он занимался. Эвелин не могла допустить, чтобы тысячи жизней оказались под угрозой.

— Милорд, надеюсь, я не помешала, — нервно произнесла Эвелин, чувствуя себя как никогда удрученной.

Педжет поднялся из-за стола, улыбаясь:

— Входите, графиня.

Эвелин закрыла за собой дверь и повернулась, осознавая всю чудовищность того, что собирается сделать. И всё же иного выбора у неё не было.

— Не слышно ли чего-нибудь о Джеке? — осторожно спросила она, отчаянно желая узнать хоть что-то.

— Боюсь, не слышно, но в этом нет ничего необычного. Он редко задерживается где-то надолго.

Эвелин стиснула руки:

— Я не нахожу себе места от беспокойства за него, но меня тревожит и разговор, который я подслушала, когда была на его острове.

Педжет молча показал ей на стул перед письменным столом. Эвелин села, поблагодарив графа. Её сердце оглушительно колотилось. Она решила рассказать Доминику всё, что знает, потому что он был не только истинным патриотом, но и зятем Джека. Эвелин не сомневалась, что граф обязательно защитит Джека, но в то же время она была уверена в том, что Педжет ни за что не допустит любой угрозы вторжению во Францию.