Капитуляция

Их вдруг окружила группа мужчин, державших ярко горевшие фонари и оружие. На незваных гостей направили полдюжины мушкетов.

Лукас отпустил Эмс, и маленькая девочка бросилась к Эвелин.

— Джек! — позвал он.

Эвелин сжала руку Эме и почувствовала, как екнуло сердце, когда из круга мужчин вдруг выступил Джек с фонарем в руках. По его облику, распущенным волосам и явно наспех накинутым бриджам и батистовой рубашке было понятно: он только что вскочил с кровати.

Глаза Джека в страхе округлились, стоило ему увидеть Эвелин.

— Я расскажу тебе, когда мы доберемся до дома. У нас была долгая и трудная ночь, — ответил Лукас.

Джек кивнул своим людям, которые тут же опустили оружие, и подошел к Эвелин. Она с трудом сдержалась, чтобы не броситься ему в объятия. Вместо этого она лишь выжала из себя слабую улыбку.

— С нами всё в порядке.

Его лицо помрачнело.

— Что-то я в этом сомневаюсь, — мрачно изрек он, но тут же улыбнулся. — Эме! Иди сюда, давай-ка я прокачу тебя на плечах! Это намного лучше, чем просто гулять пешком, уж можешь мне поверить!

Эвелин увидела, как её дочь застенчиво улыбнулась и протянула руку Джеку.

Они повернулись и направились по дорожке к дому.

Эме зевнула, из последних сил пытаясь не заснуть на ходу. Лукас с Джеком скрылись в кабинете на первом этаже, а Элис проводила Эвелин с дочерью в их комнаты. Пока горничная разжигала камин, Эвелин помогла Эме переодеться, скинув влажную одежду, а потом уложила дочь в постель.

— Спокойной ночи, — наконец пробормотала девочка, проваливаясь в сон.

Элис положила руку на плечо Эвелин и предложила:

— Если нужно, я могу посидеть с ней.

Эвелин собиралась пойти вниз и узнать, о чём там разговаривают мужчины и что они замышляют. Но ей не хотелось оставлять дочь одну в незнакомой кровати, в незнакомом доме. Только не после бегства и утомительного путешествия, растянувшегося на всю ночь.

— Но сейчас так поздно…

— Миледи, почти рассвело.

Эвелин вздрогнула от неожиданности и сорвалась с кровати. Бросившись к окну, она распахнула занавески. Небо только-только начинало светлеть.

— Не знаю, как вас благодарить, — от всей души произнесла Эвелин.

— Эме — такое прелестное дитя! — отозвалась Элис.

У Эвелин стало тепло на душе: она прекрасно знала, что Элис имеет в виду не внешность дочери.