Капитуляция

 — Ты шпионишь на французов?

— Да, отрезал он, ставя точку в разговоре.

Потрясенная, Эвелин отказывалась верить своим ушам. Она вдруг осознала, что больше не верила в виновность Джека, он не был способен совершить государственную измену. Это было невозможно. Она никогда не полюбила бы его с такой силой, если бы он шпионил на врагов.

— Эвелин, у тебя есть доказательства, и их много.

— Гренвилл когда-то был шпионом — он работал на обе стороны.

— Он по-настоящему шпионил и на Францию, и на Англию он по-настоящему отбросил свой патриотизм.

Эвелин поймала себя на том, что хочет оправдать мужа Амелии.

— Он защищал тех, кого любил. Именно это ты и делаешь, Джек?

Его глаза удивленно округлились.

— Тебе что, вздумалось меня сейчас допрашивать?

— Я имею право знать правду.

— Нет! То, что мы делим одну постель, не дает тебе такого права!

— Твои французские друзья угрожали мне, угрожали Эме. И если ты — действительно один из них, тогда я люблю того, кого не существует, тогда я люблю мужчину, которого создала в своем воображении! — вскричала она.

Мысли так и путались у неё в голове.

— Ты уже сказал Леклеру, когда мы вторгнемся в бухту Киберон? Я не верю, что ты можешь послать наши войска в смертельную западню.

Джек во все глаза смотрел на неё, стиснув зубы. Его глаза пылали ярким огнем.

— Ты сказал ему об этом? Неужели ты можешь быть таким черствым, таким бессердечным, таким корыстным?

— Я возвращаюсь в дом, — вспыхнул Джек.

— О, так теперь ты убегаешь от меня?

Он резко обернулся, а Эвелин продолжила:

— Я хочу знать, с кем я сплю — с патриотом или предателем! С героем или с торгашом! У меня есть полное право знать!

Джек густо покраснел, чувствуя, как теряет остатки самообладания.

— Ты уже знаешь. Ладно, Эвелин, прекрасно, черт побери! Я вожу Леклера за нос ради своей страны, черт возьми, как Педжет, как Гренвилл, как Лукас, я пляшу под дудку Уорлока!

Эвелин чуть не упала в обморок от облегчения.

— Меня внедрили, чтобы работать на обе стороны, но только ради того, чтобы в результате победили мы! — резко зашептал Джек.

Эвелин начало трясти. Она посмотрела на Эме, но дочь беззаботно лепила куличики из песка.

— В глубине души я никогда не верила, что ты французский шпион, ни одного мгновения.

Джек тоже задрожал. Выражение глубокого недоверия вдруг мелькнуло на его твердом лице.