Капитуляция

 — Но есть кое-что ещё. Он представил меня к получению ордена почета. В следующем месяце меня посвятят в рыцари.

Эвелин поймала себя на том, что крепко сжимает его руки в своих.

— И ты получишь признание как герой, которым на самом деле был всегда!

— Да. — Джек порывисто притянул Эвелин к себе, крепко прижав её к своему мощному телу. — Как же я тосковал по тебе! — Надежно удерживая Эвелин в кольце своих крепких рук, он хрипло добавил: — Когда я был в тюрьме, больше всего боялся, что никогда не смогу снова тебя обнять.

Слезы хлынули у неё из глаз.

— Джек, я тоже тосковала по тебе. Я жила в состоянии панического ужаса — я так боялась, что ты умер!

— А я совсем не собирался умирать, потому что это означало бы покинуть тебя.

Эвелин грелась в теплоте его взгляда. И уже нисколько не сомневалась в силе любви Джека. Никакие другие слова не могли бы оказаться столь романтичными.

— Нам так много нужно обсудить, — сказала она, думая о ребенке, которого носила под сердцем.

Джек взял её на руки, не обращая внимания на швейцаров, изумленно разинувших рты, и бросился вверх по лестнице.

Эвелин коснулась его прекрасного лица, не имея ни малейшего желания протестовать. Наверху он ногой открыл дверь в её спальню, потом точно так же закрыл, отнес Эвелин к постели и положил её на подушки. Когда Джек сбросил сюртук, Эвелин вдруг заметила замелькавшие в серых глазах темные, устрашающие тени. Обычно Джек искусно скрывал собственные чувства, но теперь на его лице застыло потерянное, опустошенное выражение.

И она поняла, что война оставила глубокий шрам в его душе.

Мгновением спустя Джек оказался с Эвелин в постели.

— Ты так нужна мне, — хрипло сказал он. — Но я люблю тебя, так что не считай меня бессовестным негодяем.

Эвелин коснулась его лица, чувствуя, как внутри расцветает радость, — он снова объяснился ей в любви!

— Я бы никогда не сочла тебя таким.

Джек не ответил, впившись в её губы таким крепким и глубоким поцелуем, что едва не причинил боль.

Эвелин не знала, что будет с ними потом, но ей было всё равно. Она обвила руками шею Джека, осознавая, что он пострадал в своих французских переделках сильнее, чем когда-либо прежде. А Джек сорвал с себя бриджи и вздернул её юбки.

— Я люблю тебя, — снова прохрипел он, безрассудно, отчаянно.

Эвелин крепче обняла Джека, а он целовал и ласкал её, разжигая не только её страсть, но и любовь. Спустя мгновение они слились, став единым целым.