Капкан

Мы отдохнули около получаса и продолжили патруль. До восьми вечера тупо объезжали периметр по кругу. Действительно рутина, даже втянулся. Потом, когда уже загнали машины в бокс, поинтересовался, как быть с оружием. Прикол посоветовал.

– Вал, да и всё остальное брось в машине до утра, никуда не денется. Кстати, а где твоя рация?

– Как не выдали? Эй, Берц, у нас снова косяк, иди сюда.

Голос у командира был недовольный, он уже спешил куда-то сорваться.

– Мы с утра новичка не проверили, а Куркуль ему рацию зажал.

– Да ну млять, как же достал этот урод! Капкан, хватай ящик под болты и пошли со мной.

Я схватил выданный с утра ящик, высыпав оставшиеся болты насыпом в кузов, и пошёл следом за Берцем к арсеналу. В арсенале был только интендант, который уже собирался уходить, замкнув двери. Мы перехватили его в последний момент. Кваз наехал сразу, без разбирательств.

– Ты, сцука! Ты сколько нарываться будешь? Я же тебя порву, урода! Где рация Капкану, гнида?

– Ничего не знаю. Арсенал закрыт до утра, без объявления тревоги открывать не буду.

Гадёныш попытался проскочить мимо и смыться, но у него ничего не вышло. Кваз ухватил его правой лапищей за плечо, потом перехватил левой за горло и поднял на полметра от земли. Держа на весу тело Куркуля он произнёс, и голос у него был такой…

– Ты, падаль. А как мой человек узнает, что объявлена тревога? Как же ты меня достал, ублюдок. Завтра ты бы заявил, что рацию ему выдал, а он её просрал. Ментат, конечно, узнает правду, сцука ты тупая, но до этого момента его, меня и всю команду порвать могут.

Интендант уже задыхался, морда покраснела, глаза вылезали из орбит. Берц швырнул его на землю как кутёнка, после чего добавил пинка под зад. Куркуль просеменил на четырёх конечностях к стене и врезался в неё.

– Я буду жаловаться – пропищал он. – Ты напал на меня на службе. Тебе это с рук не сойдёт.

– Да, конечно, конечно, жалуйся, сколько угодно.

Открыв склад, Куркуль включил свет и быстро выдал всё, что хотел замылить. Добавил ящик болтов по требованию Кваза. Было видно, что он злой как собака, но ничего вякнуть не пытался. Уже когда мы уходили, Берц его обрадовал.

– Знаешь, Куркуль. Я своим ребятам запрещал вызывать тебя на дуэль. Жди. В это воскресенье к тебе выстроится очередь желающих.