Капкан

И Квазы сидящие на броне машин, не жалея дорогих боеприпасов к стволам Кирдов, уничтожали монстров. В правое ухо забубнил голос Шила.

– Гадство! Эго сколько же хабара, мы сегодня просто бросили? Да кому скажи, в морду плюнут!

– Зато твоя морда пока целая и не подранная. А то, что мы тащим, дороже потрохов, успокойся.

Дальше ехали в тишине, в относительной. Это в эфире была тишина, а вот лязг и грохот техники, вызывал мороз по коже. Слышно нас было далеко, и хотя маршрут движения был построен в обход больших населённых пунктов и городков, монстров бегущих к нам со всех сторон не становилось меньше.

Несколько раз мы переезжали мосты через реки. Каждый раз караван останавливался и на въезде на мост устанавливали бочки с напалмом. Когда твари скапливались, их расстреливали и делали огненную отсечку.

Останавливаться на перекус, никто и не планировал. Ели прямо на ходу, ну как ели, грызли сникерсы и шоколад. С голоду не умрём, потерпеть можно. Проезжая один большой кластер, услышали гул вертушек, голос пилота раздался в эфире.

– Воробей один вызывает гусеницу, воробей один вызывает гусеницу. Парни вы где?

– Воробей, здесь первая гусеница, слышу тебя хорошо. Идём по третьей нитке, до точки рандеву 30 километров.

– Принял, гусеница. Будем через двадцать секунд покружим над вами, отбой связи.

Прилетели вертушки, и расходясь кругами от нас, стали отстреливать набегающих на шум монстров. Сразу стало легче, к нам не так много тварей, стало добегать.

Через час движения, мы подъехали к месту встречи. Нас ожидала колонна пикапов с пулемётами в кузове, и три бронетранспортёра из стаба. До города осталось сто километров, только вот время, нас уже поджимало. Было восемь часов вечера, и скоро стемнеет, но останавливаться, и ночевать в чистом поле, никто не собирался. Это был страшный, сумасшедший риск, но колонна будет идти ночью.

Перед тем как совсем стемнело, вертушки ушли в город. На машинах зажгли фары и установленные прожекторы.

Сенсов, которых последние два часа, старались не напрягать, теперь использовали на всю катушку. Иногда стреляли просто вслепую по команде.

– Четыре урода, бегут с двенадцати часов. Дальность триста метров.

И люди, сидящие на броне, или стоящие за пулемётами пикапов, открывали огонь вслепую. Один раз тряхануло адреналином меня. Шрам так и ехал на броне нашей машины, вместе со мной и Шилом. Как наши сенсы, смогли прохлопать этого рубера, я не знаю.