Чего и следовало ожидать — не по рангу из машины свой зад вынимать.
Люди начали возмущаться, я сделала пару шагов назад (от греха, так сказать, подальше), и Феликс бросил водителю:
— Поехали.
Выдохнула с облегчением. Как-то тяжело у нас беседы проходят. Не клеится разговор, хотя с чего бы ему клеиться? Каждый тянет одеяло на себя — как тут можно о чем-то договариваться? Я не собираюсь его прощать, а он и сам, кажется, не поймет, нафига я ему сдалась. Вряд ли такой парень, как он, что-то знает об отношениях.
Да уж, дилемма, но так лучше.
“Для кого лучше?” — ох уж этот мозг многострадальный, будь он не ладен. Всю дорогу до больницы меня терроризировал своими вопросами.
“И чего ты выделываешься?”
“Может, человек осознал свои ошибки?”
“А вдруг это твоя судьба?”
— Иди нахрен! — негромко произнесла, пока поднималась по лестнице на нужный этаж.
А там закружилось — иногда ночи у хирургов очень напряженные. К утру не чувствовала ни рук, ни ног. И даже мыслей никаких. Особенно о Феликсе.
Хотя вру, одна мысль все же затесалась в голове.
Спать! И чем быстрее, тем лучше.
Не судьба, как говорится, потому меня снова ждал сюрприз возле работы.
На этот раз Феликс даже соизволил выйти из машины и сейчас подпирал дверь, покручивая на пальце ключи. Я лишь на секунду сбилась с шага, но сразу же отвела взгляд — еще увидит, что рассматриваю, и надумает чего. С его самомнением это вполне возможно.
Сейчас главное, чтобы ватные ноги не подвели, когда буду проходить мимо."
"“Не смотреть! Не смотреть! Не смотреть!” — мысленно произносила, вроде как шаг ускоряя.
Сердце колотилось как бешеное. Особенно когда мимо проходила и взгляд обжигающий почувствовала.
Звук открываемой двери, потом хлопок (наверное, закрыл), а я, рвано дыша, все ждала, когда же мотор заработает.
— Советую не сопротивляться, — услышала за спиной мужской голос и остановилась.
Второй раз. За последние три дня.
Я услышала ЕГО голос.
Повернулась к мужчине лицом, решив именно сейчас расставить все точки над “i”.
— А я тебе советую больше сюда не приезжать! — выпалила на одном дыхании, но он в ответ даже бровью не повел.
Взял с капота охапку бордовых роз и направился ко мне.
Отступила. На пару шагов. И бежать-то некуда, все равно ведь догонит, раз так настойчиво давит.
Еще и рядом ни души. Только Феликс.
И эти дурацкие розы, которые он нагло мне вручил, как будто сделал величайшее в мире одолжение.
— Все равно будешь моей!
Глава 30
У меня даже дар речи пропал.
