Надо же, глаза у меня, оказывается, улыбаются, а я так надеялась скрыть от нее свои эмоции.
Не проведешь мамулю — очень сложно доказывать всем окружающим одно, а чувствовать совершенно другое.
“Вот именно, ты испытываешь к нему чувства”, - мой внутренний голос как обычно влез, когда его не просят, но его проигнорировала, с удивлением поинтересовавшись у мамули:
— Открыть?
— Я сама, — моя родительница резво вскочила с места, как будто за дверью не докучливый клиент, а принц на белом коне. Ну, или черном внедорожнике.
Черт! Опять меня не туда несет. Если так и дальше пойдет, то я скоро на пару с Маринкой буду с грустью в глазах смотреть на свадебные платья в женских журналах и вздыхать, проходя мимо ЗАГСа. Прав мой внутренний голос — я сама не знаю, чего хочу. Но и чувства к Феликсу я все-таки испытываю, несмотря на то, что до сих пор злюсь.
Из коридора раздались приглушенные голоса, а меня молнией ударило. Замерла, прислушиваясь и прогоняя все мысли о Феликсе. Слов не разобрать, но мужской голос с женским спутать сложно.
Уставилась в чашку, как будто там могла что-то рассмотреть или найти ответы на все вопросы. Ну а вдруг у меня тоже дар?
Смешно. Я точно схожу с ума.
Но вот такой поворот даже предположить не могла…
— Анжелика, это к тебе, — сказала мама, входя в кухню.
Я повернула голову и обалдела. Только и смогла, что открывать и закрывать рот. Как рыба. Просто нет слов! Порядочных, я имею в виду. Одни нецензурные, но в присутствии мамули я вряд ли решусь произнести хотя бы одно из них.
Удивление сменилось раздражением, а потом накатила злость. Просила же по-человечески — оставь меня в покое. Нет, и это не обсуждается.
Все равно не понимает. Да что за идиот мне попался, прости Господи?
— Привет, — Феликс расплылся в улыбке на все свои тридцать два зуба. — Я не мог дозвониться и начал волноваться.
— Хотите кофе? — влезла мамуля, глядя на него почти с обожанием, при этом полностью игнорируя меня.
Даже рта открыть не дала.
И где же ее знаменитая “женская солидарность”? Какой-то нахал, которого видит впервые, переступил порог ее дома, а она уже обхаживает его, как зятя родного.
Ох, как мне это не нравится. Может смыться, пока они тут мило воркуют?"
"— Он уже уходит, — фыркнула, не отводя взгляда от мужчины, но тот даже глазом не повел.
— С удовольствием, — почти одновременно со мной произнес этот наглец, а мамуля прищурилась.
Медленно переводила взгляд с меня на него.
