Шерлок Холмс, перенесенный в наши дни, оказался бы неспособен расследовать дело о мошенничествах с кредитными карточками – не по недостатку интеллекта, а оттого, что в его опыте начисто отсутствовало само понятие компьютеров и кредитных карточек…
А самое главное – дискета покоится в сумочке, и компьютеры у Граника найдутся…
Ее водитель объявился примерно через полчаса. И смущенно живописал, в какую передрягу угадил. На перекрестке Мира и Левенбаума какой-то придурок на навороченной «девятке», нахально рванувший по крутизне своей на красный свет, в гармошку смял ему крыло.
Но, узнав, кого протаранил, моментально стряхнул гонор и развернул бешеную деятельность – со всеми надлежащими извинениями как миленький отогнал «Волгу» в хорошую мастерскую, где в мгновение ока подобрали подходящее крыло и установили с поразительной быстротой…
Даша лишь пожала плечами – чего-то в этом роде и следовало ожидать."
"…Еще через сорок минут она была приведена жизнью в состояние устойчивого, тихого бешенства.
Подполковник Граник твердо отказался быть кудесником. Его многомудрые ребятки, повозившись со своими загадочными ящиками (для Даши компьютер до сих пор оставался загадкой природы, к сожалению), пожимали плечами и растерянно хмурились: дискета оказалась запертой на ключ или как там это именуется. Оказывается, ситуация, сто раз виденная Дашей в заграничных боевиках, была взята из взаправдашней жизни.
Не зная пароля, содержимое дискеты невозможно было вывести на экран. Даша сгоряча заикнулась было, что видела в кино, как эти самые пароли колют, словно спелые орехи, но ей с горестными вздохами сообщили, что колоть-то и в самом деле колют, однако во глубине сибирских руд высокое милицейское начальство не настолько еще прониклось духом прогресса, чтобы выкладывать шальные деньги на этакую аппаратуру – и в чем-то право, если разобраться, до сих пор в подобной аппаратуре пока что не было нужды.
Они, правда, обещали повозиться и поднапрячься, но хмурые физиономии говорили сами за себя.
Впору было матюгаться в голос. Дискета лежала перед ней плотская, осязаемая, ее можно было потрогать, шваркнуть об стену – но содержимое оставалось тайной за семью печатями. Сундучок с кладом, а ключ – внутри…
Словом, она сидела в своем кабинете и наливалась злостью, как алкаш – дрянным портвейном.
