Капкан для Бешеной

 – Беклемишев, конечно, перетягивает меня по всем параметрам и габаритам, однако… Не затевать же нам длинную склоку из-за того только, чтобы я на нее пару минут посмотрела?

Судя по его лицу, он охотно послал бы подальше всех скопом – и Дашу, и Бека, и свое начальство. Но не было в загашнике пригоршни бабкиных империалов, что поделать…

– Ну хорошо, – согласился он нехотя. – Посмотрите минутку, без малейших попыток навязать общение. Согласны? Вам самой не нужны лишние неприятности, эти мордовороты, что сменяют друг друга, наябедничают моментально…

– Договорились, – сказала она.

Врач встал с тягостным вздохом, выбрался из-за шаткого стола. Даша вышла в коридор первой. Вновь появилась неведомо откуда толстая санитарка, и они с врачом недолго толковали о каких-то здешних делах, Даше совершенно непонятных. Она стояла в стороне, нетерпеливо притопывая ногой. После безумного вопля, донесшегося откуда-то из глубины заведения, по спине невольно прошел мерзостный холодок.

Врач открыл ключом с треугольным вырезом врезной замок, толкнул дверь. Даша пошла следом, окунувшись в непередаваемый ореол трудноопределимых, но, безусловно, противных запахов, воплей и визгов.

Железные двери с большими «волчками», двери, являвшие собою решетку, – подобного она навидалась в тюрьме, но здесь было совсем другое… Она старалась не смотреть по сторонам, но взгляд все же цеплялся порой за нелепые скрюченные фигуры, похожие на зомби из дешевых фильмов.

Тусклые желтые лампочки, запахи, стоны… Рехнуться можно. В самом конце коридора маячили три фигуры, разместившиеся на хлипких табуретах. Сержант в расстегнутом кителе, с коротким автоматом на коленях, и двое цивильных. Сержант остался сидеть, зато те двое шустро вскочили, уставившись на Дашу.

Один – молодой, с первого взгляда ясно, из примитивных «штакетников» без лишних извилин, второй – постарше и посерьезнее, с явными признаками мыслительной деятельности на лице.

Лица у всех троих уже несли на себе некий отпечаток долгого пребывания здесь, въевшийся в кожу, как краска. Смесь тоскливого отвращения с покорностью неизбежному.

– Товарищ майор… – зачем-то шепотом произнес сержант. – За время дежурства…

Даша махнула рукой, оборвав его.