– У меня телефон и сумка остались наверху, – попыталась вырваться. В таком виде ехать не планировала. Пальто скроет наряд, но если Самир не спит, то ему покажется странным, что, войдя в дом, я не разделась.
– Сейчас принесут, – кинув жетоны на стол гардеробщицы, он не отпускал мою руку.
Через несколько минут я сидела в его машине, куталась в пальто, потому что в салоне было холодно, а печку включать Амир не спешил. В отличие от меня, он даже не надел куртку.
– Теперь идея отправить тебя к дальней родне не кажется мне такой плохой.
Я даже угрызений совести не буду испытывать, если твои братья пойдут на этот шаг, – выговаривал Амир, заводя машину. И я надеялась достучаться до этого человека?
Все-таки перегнула. Но даже понимая, что от его решения зависит моя судьба, я не стала просить Амира молчать. Гордость – единственное, что у меня сейчас осталось. Вместо того, чтобы объясниться, я сидела и молчала. Не поймет, что со мной происходит. Почему так плохо на душе. Я в этом мире совсем одна. Нет ни одного человека, который мог бы меня защитить.
– Ничего не скажешь? – после двадцатиминутной тишины."
"Я не знаю, что он хотел услышать, и даже интересоваться не собираюсь. Пусть отправляют, куда хотят. Может, удастся сбежать. Что здесь ад, что там. Больше Амир не пытался со мной заговорить, а я устала от постоянного напряжения. Откинулась на спинку сиденья и расслабилась. Устала бояться, бороться. Сейчас мне было все равно, что будет завтра. Хотя от жалости к себе все-таки накатывали на глаза слезы, но я не позволила себе слабости.
Амир остановился у ворот. Не сказав ему ни слова, забрала сумку и вылезла из машины. Охрана открыла мне двери, и я, не оборачиваясь, ушла. Его автомобиль тут же сорвался с места. Мне повезло, никого по дороге я не встретила. Наверное, малышка замучила родителей, и они уже спят. Приняв душ, я залезла в кровать. Анька мне несколько раз звонила, писала. У меня сейчас не было сил с ней разговаривать. Написав короткое сообщение «завтра поболтаем», я отложила мобильный и, уткнувшись в подушку, позволила себе заплакать.
Разбудил меня стук в дверь. Думала, что все еще ночь, но, открыв глаза, выяснила, что ошибаюсь. В окна лил утренний свет.
– Карина, ты уже проснулась? – раздался голос старшего брата, как всегда, не выражающий никаких эмоций.
– Да, – нехотя ответила. Наверное, Амир уже все ему рассказал, и меня сейчас попросят собирать вещи. Только бы не разреветься.
– Я могу войти?
– Да, – обреченно.
– Добре утро, Карина.
