— Аnnа… mоjа dziеwсzуnа…
Она вдруг с силой оттолкнула меня, в ее глазах читались непонимание и гнев. Первым желанием было притянуть ее обратно… и прикасаться. Бесконечно прикасаться, доказывая себе каждую секунду, что это не сон. И сейчас всего лишь в шаге от меня та самая Анна, которую я любил. С молочно белой кожей и пронзительными сиреневыми глазами. Вот только в них нет ни радости… ни узнавания. Это как удар под дых. Она не узнает МЕНЯ?
И только тогда я начал воспринимать действительность. Только тогда я понял, что бывает больно и мертвым.
Больно так, словно кто-то выкручивает твои внутренности с особой жестокостью.
Судьба в очередной раз вскрывает вены, громко смеясь мне в лицо и наслаждаясь потоками черной крови, стекающей по рукам.
Моя Анна — жена Влада…
— Какого дьявола ты здесь делаешь, Мокану?
Голос Влада, полный злобы, резонансом ударил по ушам.
Он стоял прямо передо мной за спиной девушки.
— Анна…
— Моя жена, — отчеканил Влад и рванул ее за руку к себе. — А ты убирайся к дьяволу, Мокану.
Тебя сюда никто не звал. Ты предатель и тебе не место рядом с опальным королем. Давай, вали в Лондон к Эйбелю. Отпляши на костях тех, кто умер, защищая Братство сегодня, а ты трусливо прятал свою задницу. Давай, Мокану, убирайся. Ты для меня сдох в тот момент, как отрекся от нас.
Я переводил взгляд с него на нее, все еще пытаясь понять происходящее. Она стояла передо мной во плоти, в черном платье рядом с моим братом, а я все не хотел признавать, что это значит. Девушка прижалась к Владу и подняла голову, заглядывая ему в глаза.
А я чувствовал, как медленно начинает оживать тело и проясняются мысли. Бросил взгляд на бледное от ярости лицо Влада — он стиснул зубы, видимо, сдерживая себя от того, чтобы не броситься с кулаками. В глазах горела такая же ненависть, что и у тех, кто стоял внизу. Вот только теперь она обжигала, причиняя дополнительные муки. Кивнул головой:
— Я все понял, брат. Мне все ясно.
— Я тебе не брат. У меня нет братьев предателей. В моей семье нет предателей, Николас Мокану.
И снова больно. В очередной раз за эти дни. За эти годы. Видимо, есть те, кого сотворили для страданий. Чтобы вся их жизнь была нескончаемой пыткой, доставляющей самые изощренные муки. И не стоило кривить душой, я отлично понимал, за что удостоился этой именно этой роли. Я ее честно, мать их так, отработал. Да. Я тварь и чудовище. Но предателем я никогда не был. Впрочем, какая нахрен разница, что вы все думаете обо мне.
Усмехнулся и подошел к ним.
