Я больше не вынесу его лжи, я больше не хочу биться в агонии, я встала с колен и это конец, как бы больно мне не было.
***
— Марианна, девочка моя, почему ты ушла? Ведь я знаю, что больше всего на свете ты всегда хотела быть рядом с ним.
— Мне плохо пап, меня вымотало, нужно немного полежать. ОН долго здесь пробудет?
Я не смотрела на отца, не хотела, чтоб он видел боль в моих глазах. С нас всех хватит боли. Мы ее хлебнули больше, чем кто бы то ни было.
— Ты ведь сама видела, что он лишь несколько секунд назад вернулся к жизни.
Я понимаю, что тебе больно видеть его, но неужели ты хочешь, чтобы он покинул дом в таком состоянии? В него стрелял снайпер, в центре Асфентуса. Наверняка, он может повторить попытку покушения.
По моему телу прошла дрожь, и сердце болезненно сжалось, но я так и не повернулась к отцу.
— Нет, я просто спросила, как надолго он здесь, вот и все. Мы же хотели уехать вечером домой.
Мне казалось, что я не смогу здесь пробыть и дня. Вдали от него будет лучше… я просто боялась. Слишком близко — это слишком опасно.
Он умеет, если задастся целью, сломать и сломает. Я не хотела давать этому ни малейшего шанса. И не дам.
— Маняша, я понимаю, что сейчас не время для тяжелых разговоров, но объясни мне, неужели его присутствие для тебя настолько невыносимо? Неужели то, что сегодня ты могла потерять его навсегда, ничего не изменило?
— Ничего не изменится, пап. Все кончено. Я не желаю ему зла, я все еще люблю его, но я к нему не вернусь.
— Милая моя, когда-то услышать от тебя эти слова были моей заветной мечтой.
И каждый раз, когда вы проходили свой ад, я был уверен, что она осуществится. Ты смогла принять то, чего никогда не приняла бы другая женщина. А сейчас добровольно оказываешься от всего, за что боролась все эти годы?
Я подняла голову и посмотрела на отца:
— Потому что ему наплевать на меня, папа. Ему наплевать на мою боль, на меня, как на личность. Я часть его, собственность, любимая вещь, мое тело нужно беречь для него, вот и все, а моя душа? Мое сердце? Их можно драть в клочья, можно топтать, можно убивать снова и снова, да? Это должно прекратиться, иначе я не вынесу, я просто больше не вынесу.
Я нужна моим детям, и я хочу жить. С ним я не живу, а выживаю.
Меня снова начало трясти. Когда я говорила это вслух, становилось не просто больно, я задыхалась от осознания своей ничтожности.
— Я понимаю твою боль. Понимаю, что ты не можешь в очередной раз принять то, что он все решил вместо тебя. Я и сам готов разорвать его на части.
