Я все же нашла в себе силы говорить дальше:
— Это было непросто… это было тяжело, долго и больно, Ник. Очень больно. Я совсем тебя не знаю. За эти десять лет я представляла себе кого угодно, но не тебя настоящего. Ты никогда не изменишься. А я изменилась, и ты этого не видишь или не хочешь видеть. Я не вернусь к тебе. Хотя бы потому, что ты даже не понимаешь, почему это происходит. Ты герой, а героев не судят, верно? Вот и я не сужу героя, но ты больше не мой мужчина. И я не хочу, чтобы ты был моим.
Ник склонил голову на бок и тихо спросил:"
"— А кто я для тебя теперь, малыш? Марианна, не надо, — его голос охрип, и он прокашлялся, — не поступай так.
Я не смогу без тебя. Это наша семья, любимая… пожалуйста, — говорил и не отрывал взгляда от моего лица. Я судорожно сглотнула. Это было невыносимо. Я смотрела на него, и сердце билось то громко и хаотично, то очень тихо. Я никогда раньше не слышала от него ничего подобного. Никогда. Какая-то часть меня рассыпалась на осколки. Приступ боли и дикого желания сжать его сейчас в объятиях, стал невыносимым… но… ведь… это его игра.
Он не отступится. Он хочет вернуть меня любым способом, и это, возможно, следующий из многих его методов. Первый он применил, когда задирал на мне юбку и жадно целовал, применяя самый жестокий из методов — соблазн. Тот самый метод, который всегда действовал безотказно. Я больше не верю ему. Он смог без меня… смог не один, не два раза и сейчас сможет.
— Ты сможешь, Ник… я уверена, что сможешь.
Это не впервые. Наша семья останется семьей. Ты — отец моих детей и никогда не будешь мне чужим, но… я больше не хочу быть с тобой. Пойми. Услышь меня. Я не вернусь к тебе.
Его кулак все же обрушился на дверь, и я непроизвольно вздрогнула. Ник сделал шаг ко мне и осторожно взял за подбородок, поднял мое лицо к себе:
— Малыш, это я. Это всего лишь я. Почему ты так боишься меня?
Вдруг хрипло рассмеялся. Покачал головой:
— Можешь не отвечать, Марианна. Ответь на другой вопрос.
С кем ты хочешь быть, если не со мной? Кого ты видишь рядом с собой?
Я понимала, что долго не продержусь, что он не отпустит меня, пока я не отвечу, точнее, пока он не поймет, что это конец. Это финал. Где я далеко не победитель, а побежденный, который просто сбежал. От него, от себя. Я перехватила его руку пальцами, осторожно убирая от своего лица. Возможно, сейчас… я должна сказать то, что навсегда отвернет от меня Николаса Мокану. Он гордый.
