Ты знала это, Марианна? Конечно, знала. Такая маленькая и такая мудрая. Я же понял это только теперь, спустя сотни лет своего существования. Теперь, когда остался один на один с этим огромным умирающим домом. Он так же, как и я сейчас, прозябает в одиночестве. Два зверя в ожидании. Чего мы ждем, любимая? Хотелось бы думать, что дождемся того, что сможем снова дышать с облегчением, а не загнемся с ним на пару в агонии безысходности.
Все-таки я добился своего, маленькая моя. Теперь ты ненавидишь меня. ""Ненавижу""… Оказывается, чертовски больно слышать такое от самого дорогого существа на свете.
И самое страшное — я понимаю, что это не пустые слова, брошенные в надежде уколоть побольнее. Нет. Теперь это именно то чувство, которое я у тебя вызываю. И это то, что я заслуживаю. Каждое твое обвинение, каждый твой упрек. Заслужил. За те десять лет, что причинял тебе страдания и боль.
Как физическую, так и моральную. Но ты всегда прощала меня. Всегда. Выбирала меня и тот ад, что живет во мне, хотя запросто могла бы жить спокойной и счастливой жизнью с кем-то более достойным, чем я.
Не говорю, что я отпустил бы тебя. Не знаю. Наверное, не смог бы. Не могу представить, что ты могла бы принадлежать другому. Улыбаться ему, отдаваться, родить детей. Проклятье… Пишу тебе и чувствую, как изнутри поднимается волна ненависти и ярости к этому эфемерному счастливчику. Мне легче полоснуть себя по горлу лезвием, чем отказаться от тебя.
Но ведь ты никогда и не ставила меня перед таким выбором. Никогда не оставляла меня, даже когда ради твоего же блага я тебя гнал.
""Мой зверь"". Так ты меня всегда называла. Твой, Марианна. Целиком и полностью только твой. Весь. Со всеми своими недостатками и мраком. Несмотря на то, что я всегда отрицал это. ""Николас Мокану никому не принадлежит"". Ложь, малыш. Бравада в чистом виде. Я всегда принадлежал только тебе. С тех самых пор, как посмотрел в твои сиреневые глаза. Ты так легко смогла накинуть на страшного и кровожадного Зверя невидимый ошейник, что ему ничего не оставалось, кроме как отрицать свою зависимость от тебя.
Это было слишком сильное и слишком страшное чувство для меня. Я никогда и ни от кого не был зависим. Ни от отца, ни от брата, ни от клана. Но ты, моя маленькая чистая девочка… Ты сделала то, что не смог никто. Каким-то образом ты нашла что-то светлое в той беспросветной тьме моей души и вытащила его наружу.
А я никогда не благодарил тебя. Ни за это, ни за то, что, несмотря ни на что, была моей поддержкой.
