Раз в три месяца он сам обязан был наведываться в эту пещеру и проверять, если ли послание от меня. Это было одним из условий молчания ищейки о моем местонахождении. Именно когда Серафим его озвучил, я и понял, что не ошибся в нем. Ну что же, уже завтра как раз тот самый день, и Зорич прибудет сюда. И уже завтра им с Владом предстоит разобраться в послании, которое я оставил для них. Марианна — умная девочка, она оставила пути к отступлению… оставила нечто, способное взорвать размеренную жизнь этих роботов и заставить их оставить ее в живых.
Если только Влад и Серафим успеют…
Я задвинул камень в уступе стены и телепортировался обратно в комплекс. Гребаная интуиция, никогда до этого дня не подводившая меня, противно нашептывала, что мы на краю бездны.
Глава 27
Меня перевели в другую камеру. Она больше напоминала номер недорогой гостиницы. Но, в любом случае, это уже была комната, а не подвальное помещение. Только узкое окно с решетками напоминало, что я арестантка, и наглухо закрытые железные двери.
"
"Я лежала на узкой кровати, аккуратно застеленной тонким шерстяным покрывалом, и смотрела на белоснежный потолок с включенной лампой дневного света. Этих перемен добился Ник. Я в этом не сомневалась. Сейчас, когда голод отпустил, когда я согрелась под кипятком в маленьком узком душе, я смогла думать. Точнее, анализировать. Если вообще в моем состоянии можно хоть что-то анализировать. Я не могла признать, что простила его… нет. Это не прощение. Скорее, принятия и осознание всего, что произошло с нами за это время.
Осознание его поступков. Сомнений не осталось. Они исчезли, как только я поняла, ЧТО он сделал. В тот момент, когда меня парализовало от боли вторжения, когда голову обхватило железным обручем, а мучительная боль ослепила и повергла в состояние шока, все вдруг исчезло, и я поняла, что Ник забрал боль на себя. Всю боль. Физическую, душевную. Он принял ее, а, точнее, она разорвала его мозг на части. Но мы оба не могли пошевелиться. Обмен информацией только при зрительном контакте, и я смотрела в его зрачки, на свое отражение, видела, как наливаются кровью белки, как текут черные дорожки из носа и из уголка рта.
Он не выдерживал эту боль, а я ничего не могла сделать, потому что Ник ""держал"" мой взгляд. Я видела, как побелело его лицо, как залегли темные тени под глазами, а по телу волнами проходят судороги боли. Он не выдержал и упал на пол. Я вспомнила тот, другой раз, когда сжимала его в своих руках, обожженного солнцем до мяса.
