Если не вернемся обратно — информация уйдет куда нужно автоматически. Поэтому лучше бы вам принять участие в поисках. Я очень рассчитываю их найти. Не подведите меня, — глаза короля сверкнули, и в ответ зажегся ненавистью взгляд самого равнодушного из Нейтралов.
— Думаешь, схватил Бога за яйца, Воронов?
Король резко повернулся к Курду и оскалился:
— Не Бога, а тебя, и я оторву их без малейшего промедления, если ты меня разочаруешь.
Затрещала рация и Владу показалось, что его сердце перестало биться:
— О Господи.
Господи.
— Габриэль, что там? — голос короля сорвался.
Он услышал стон и сдавленное рыдание.
— Где ты? Посвети лазером.
Голубой луч скользнул по снегу и, прежде чем сорваться с места, Влад успел заметить, как злорадно блеснули глаза Нейтрала, но тем неменее тот последовал за королем.
***
Если бывает боль сильнее, чем увидеть мертвыми самых дорогих, самых близких… то Владу казалось, что настолько больно ему еще никогда не было. Габриэль плакал как ребенок, согнувшись пополам и прислонившись к стволу дерева, Изгой побледнел словно полотно.
Только Рино склонился на припорошенными снегом телами, в мертвой тишине послышался его голос:
— Они мертвы около часа. Тела хоть и холодные, ледяные, но процесса полного разложения пока нет. Вначале он заколол ее, потом принял яд. Видимо, она попросила… боялась остаться одна. Ее кожа имеет более здоровый оттенок, чем его. Поначалу, видимо, Мокану отдавал свою кровь. У них еще была надежда. Убил, когда надежды не осталось и когда сам ослаб окончательно.
— Замолчи. Невыносимо.
Влад глухо застонал и впился пальцами в волосы, упал в снег на колени и дрожащей рукой коснулся щеки Марианны, отнял пальцы — ледяная.
— Почему? Почему не подождали? — хрипло простонал он и сжал тонкую руку Марианны.
Полукровка поднял из снега пустую капсулу и посмотрел на Курда:
— Что это за дрянь?
— Яд. Сжигает все внутренности мучительно долго. Единственное оружие способное убить таких, как мы. С каплей моей крови… — добавил с некоторым бахвальством.
Со стороны казалось, что они спят, прислонившись друг к другу, обнимая руками. Голова Марианны на груди Ника. На губах улыбка, и припорошенные снегом ресницы бросают тень на бледные щеки. Князь выглядит намного хуже: посеревшая кожа, маска страдания застыла на лице. Его смерть была мучительной и все же он не разжал рук. Когда Рино вытащил кинжал из груди Марианны, из горла короля вырвалось рыдание.
Влад вскинул голову и посмотрел на Курда:
— Ты сдохнешь как собака.
