Я едва дождалась конца рабочего дня, а покинув офис, смогла лицезреть в опасной близости от подъезда фиолетовую «девятку», в которой сидел Роман Андреевич и рядом с ним Женька. Подружке я порадовалась, в крайнем случае можно сказать, что кавалер ее, а я здесь вовсе ни при чем. Женька выпорхнула из машины и начала оправдываться:
– Он бы все равно приехал. Пристал, как репей, где ты работаешь, и все такое, вот я и решила…
– Ерунда, – отмахнулась я с подозрительной для Женьки легкостью. – Я случайно узнала такое…
– Какое? – насторожилась она, я вспомнила про Романа Андреевича, пролепетала: «Потом» – и устремилась к машине.
– Привет, – разулыбался мой жилец, а теперь еще и шофер, схватил букет с заднего сиденья и сунул мне. К цветам я всегда была довольно равнодушна, а последнее время меня от них уже начинало подташнивать, но, несмотря на это, я счастливо улыбнулась и сунула нос в хризантемы, прошептав дежурное:
– Какая прелесть.
Роман Андреевич остался доволен, мы с Женькой устроились сзади и нетерпеливо переглянулись.
У обеих были сведения чрезвычайной важности, а Ромашка препятствовал скорейшему обмену ими.
– Э-э, – сказала Женька, – высади нас на Садовой. У нас там дело.
– Скажи адрес, – кивнул Роман Андреевич.
– Я адреса не знаю. Высади на остановке, там сами доплюхаем.
– Зачем это? – изумился он. – Отвезу, подожду и домой доставлю. Для чего-то я тачку взял?
– Мы за раскладушками хотели, – обрадовалась я. – Вот ты пока и…
– Съездили, – перебила Женька и поджала губы, потом заныла жалобно: – Ромашка, езжай домой, голубь.
Ужин сваргань, ты ж хозяйственный, а у нас… дела, одним словом.
– У меня все готово, – ядовито ухмыльнулся он в ответ. – В смысле ужина. А если вас где-то кто-то ждет, тем хуже для него, как родных предупреждаю, ноги выдерну.
– Кому? – испугалась я.
– Этому… с букетом.
– Толику, что ли? – обрадовалась Женька. – И правильно сделаешь. Анфисе он не пара, ишь шастает…
А я не выдержала и заявила:
– Он адвокат. Русанов Анатолий Сергеевич.
– Подумаешь, адвокат… – Тут до подружки дошло, она малость похлопала глазами, а потом злорадно сказала: – Что я говорила? А как ты?.
.
Мне пришлось малость пошептать ей на ухо. Хорошо, что Роман Андреевич был сильно занят, так как к этому моменту мы выехали на проспект, а движение здесь очень оживленное, но все равно он пытался изо всех сил что-нибудь услышать и недовольно хмурился, потому что вряд ли ему это удалось. Зато Женька все поняла и некоторое время сидела истуканом.
