– Должен заметить, что с твоей стороны это большое свинство, – заявил он, но меня отпустил, надулся и до конца дня выглядел угрюмым, несмотря на мои старания его расшевелить. Роман Андреевич переоделся, предварительно заглянув в душ, чем меня порадовал, и мы покинули номер.
– Куда мы идем? – игнорируя его мрачную физиономию, задала я вопрос.
– В ресторан. Есть хочу. А выполнять ответственное задание на голодный желудок я не приучен.
В ресторане он был неразговорчив, смотрел в тарелку и меня вроде бы вовсе не замечал.
Конечно, я хотела, чтобы он оставил меня в покое, но ведь не до такой же степени?
– Что будем делать дальше? – дождавшись, когда он насытится, проявила я интерес.
– На пляж пойдем.
– А как же дело? – нахмурилась я.
– Мне надо разработать план операции, на пляже это удобнее всего.
Не знаю, что он там в действительности разрабатывал, по-моему, просто спал. Но в целом время на пляже я провела неплохо, хотя и предпочла бы более разговорчивого спутника. Покинув пляж, мы вновь отправились в ресторан – ужинать.
О своих планах Роман Андреевич помалкивал, а лишь только я собралась задать очередной вопрос, предложил прогуляться по набережной, потому что на ходу лучше думается. Думал он часов до двенадцати, я не выдержала и решила вернуться в номер. Роман Андреевич меня поддержал. Пока я готовилась ко сну, на столе появились бутылка шампанского с легкой закуской и десяток свечей. Дверь на балкон распахнута настежь, белые шторы колыхались, луна светила, а море плескалось.
– Какое свинство, – покачала я головой, увидев все эти приготовления.
– Я немедленно отправляюсь к администратору…
Ромашка задул свечи, сунул шампанское в холодильник, а икру слопал. Потом, прихватив подушку и покрывало, удалился на диван.
– Мы сюда зачем приехали? – ощущая некоторую маету, начала я."
"Дверь в спальню я оставила открытой, а говорила довольно громко, так что не слышать он не мог, но не отозвался. Я обиделась и твердо решила спать. Однако мне это не удалось. Проворочавшись с боку на бок где-то около часа, я потихоньку встала и прокралась к двери.
Роман Андреевич дышал ровно и, разумеется, спал. Нет, это даже интересно: дрыхнет себе как ни в чем не бывало, а тут глаз не сомкнешь. Поражаясь чужой невоспитанности, я осторожно вышла на балкон, взглянула на море, на небо, где вовсю светили луна и ярчайшие в мире звезды, вздохнула и села, привалившись спиной к перилам, на эти самые звезды поглядывая. Чем дольше я на них смотрела, тем громче вздыхала.
