– Давай переедем ко мне, – обрадовался он, а я с широкой улыбкой поинтересовалась:
– С Женькой?
– Ты ведь не удочерила ее? – запаниковал Роман Анреевич.
– Нет. Но до тех пор, пока убийца бродит на свободе, она будет жить у меня.
– Придется побыстрее отловить его, – нахмурился Роман Андреевич. – Я долго этого спартанского воздержания не вынесу.
Я презрительно ухмыльнулась и вдруг вспомнила об одном обстоятельстве:
– Слушай, а как фотография Нины оказалась у Леонида? Вы ведь только вчера встретились?
– Я ее переслал еще до поездки в Сочи, чтоб у дружка время было провести разведку.
– Он работает в милиции?
– Он следователь прокуратуры.
Не успела я порадоваться своей наблюдательности, как еще одна мысль не замедлила явиться:
– А зачем же мы тогда летали в Сочи?
Роман Андреевич вытаращил глаза, трижды хлопнул ресницами и обиженно отвернулся, я потянула его за рукав, а он пробурчал:
– Твоя квартира совершенно никуда не годится…
«Все мужчины – свиньи», – мрачно заметила я, правда, мысленно.
В конце концов, небольшой отдых на юге, безусловно, пошел мне на пользу. Вот только перед Женькой неловко… Но о Леониде можно промолчать, и тогда окажется, что летали мы не зря.
Женька встретила нас пельменями и бутылкой шампанского. Выслушав доклад (докладывал в основном Роман Андреевич, четко, по-военному, причем из его доклада невозможно было понять, каким хитрым способом мы добыли сии сведения), Женька осталась довольна, а я вздохнула с облегчением.
– Молодцы, – похвалила подружка. – Я тут тоже времени зря не теряла и кое-что из Колобка вытрясла. У Стеллы были настоящие проблемы. Нервная система здорово расшатана. Колобок болтал мудрено, но основное я уловила: гражданочке не аналитик был нужен, а изоляция на пару месяцев в комнате с мягкими стенами. Думаю, это ее муженек довел до ручки. Согласись, жить с таким типом непросто.
– Да уж, – кивнула я и тут же нахмурилась, сообразив, куда клонит Женька.
– Ты думаешь, она могла зарезать сына мэра?
Видно, это все-таки не приходило Женьке в голову, потому что она до неприличия широко открыла рот и на меня уставилась. Роман Андреевич ел пельмени, но, осознав серьезность момента, замер, не донеся ложку до рта.
– А что? – сглотнув, пришла подружка в себя. – Вспомни, менты к Колобку наведывались и о ней выспрашивали.
