Но радость моя стала помаленьку иссякать, Толик смотрел хмуро, и по этому взгляду угадывалось, что ответной радости мое появление не вызвало.
– Привет, – буркнул он.
– Можно войти? – поинтересовалась я не без робости. Он пожал плечами и отступил на шаг, предоставляя мне возможность войти. – Что-нибудь случилось? – спросила я, он опять пожал плечами.
– Ничего… Просто паршивое настроение.
– И часто у тебя так?
– Что?
– Паршивое настроение?
– Бывает… Извини, я не в форме и…
– Хочешь, чтобы я ушла?
– Если честно, да, – помедлив, ответил он и отвел глаза.
– Не выйдет, – вздохнула я с искренним сочувствием. – Надо поговорить. Дело в том, что Анна Асадова – это я.
Он поморщился.
– Знаю. Рукопись ты прислала?
– Нет. Погибший Аверин. Ты его знал?
– Слышал.
– От Стеллы?
– Да. От нее. По-моему, этот Аверин был немного… одним словом, чокнутым. История с рукописью лишний раз это подтверждает.
– В каком смысле? – не поняла я.
– Во всех. Только форменный псих мог связаться с моей сестрицей. Даже родители три года назад отказались от общения с родной дочерью.
Кольке надо памятник поставить, что он столько лет с ней мучился.
– Ты что же, хочешь сказать, что убийство сестры тебя не волнует? – растерялась я.
– При чем тут это? – Толик облизнул губы, потом вдруг схватил меня за руку, усадил на диван и уставился в глаза. С болью и мукой. – Анфиса, я тебя очень прошу, не вмешивайся в это дело… и подруге своей скажи.
– В какое дело? – не выдержала я. – Ты хоть понимаешь, что твою сестру убили, а вслед за ней погибли еще три человека: молодая девушка, которую вынудили играть роль твоей сестры, и двое мужчин?
– Подожди, – перебил он.
– Если ты думаешь, что это дело рук Николая, – совершенно напрасно. Он никогда бы не отважился… Понимаешь, Стелла была очень практичным человеком, а у Николая есть свои тайны… Понимаешь?
– Я знаю, что она его шантажировала. Чем не повод для убийства?"
"– Ты не понимаешь, – констатировал он с заметным отчаянием. – Она предупредила, что собрала кое-какие материалы, которые в случае ее насильственной смерти оказались бы достоянием прокуратуры.
– А они оказались? – нахмурилась я, слегка сбитая с толку. – Или подозрительный несчастный случай в Сочи не попадает под определение «насильственная смерть»?
– Я думаю, – вздохнул Толик, – с ее стороны это был чистый блеф. Она ведь сумасшедшая и любила пугать людей. Но Николай не был уверен в том, что это блеф, и рисковать бы не стал.
– И кто, по-твоему, убил Стеллу?
– Не знаю.
