– А что за женщина помогала Ярцеву?
– Никакой женщины он не знает и, вообще, сделал то, что сделал.
– А сегодня что ему понадобилось в квартире Аверина?
– Дневник. Оказывается, наш бизнесмен очень любил доверять свои мысли бумаге, сегодня Козырев вызвал мента и велел этот дневник отыскать. Вот он. – Ромашка протянул мне обыкновенный ежедневник в красной обложке.
– А почему Козырев заинтересовался дневником сегодня, а не сразу после убийства? – нахмурилась Женька.
– Ты от меня очень много хочешь, – попенял Роман Андреевич.
– Для начала надо его прочитать.
Я открыла ежедневник. Первая запись датирована четырнадцатым февраля, как оказалось, именно в этот день Ярослав Сергеевич встретил Стеллу Козыреву. Он приехал в свой магазин неподалеку от ее дома, выходил из машины, и тут появилась она. Аверин в душе был поэтом, а Стелла, должно быть, счастливой женщиной: я ей позавидовала: вот если бы так кто-нибудь написал обо мне… Я покосилась на бравого майора, пытаясь представить его с авторучкой в руке, задумчиво сидящим за письменным столом, да… нелегкое это дело, я имею в виду попытку представить.
– Перелистывай, – толкнула меня под локоть Женька, потому что тоже пыталась читать, встав на колени на переднем сиденье и вытянув шею, но подружка, конечно, способна и не на такое."
"Всю дорогу до моего дома мы читали дневник и продолжили это занятие в квартире, предоставив Роману Андреевичу почетную обязанность хлопотать по хозяйству. Некоторые страницы зачитывали вслух, чтобы и он был в курсе.
Но Романа Андреевича дневник не очень-то заинтересовал. Он гремел кастрюльками, насвистывал и на чужие страдания внимания обращал мало. А страданий было предостаточно. Чем дальше мы читали, тем больше настораживались: события, изложенные в дневнике, здорово напоминали известный фильм «Девять с половиной недель». Испепеляющая страсть, буйная фантазия и заметная склонность к садомазохизму. Симпатичный, уравновешенный и очень серьезный на вид, Ярослав Сергеевич обожал, чтобы об него вытирали ноги.
А Стелла проделывала это мастерски и с выдумкой.
– Теперь ясно, для чего она тащила его за собой в Сочи, – хмыкнула Женька. – Она резвилась бы там с муженьком, а он побитой собакой бродил бы следом, рыдал, кусал подушку и ловил страшный кайф. Скажи, Анфиса, еще остались нормальные люди?
– Конечно, – кивнула я, косясь в сторону нашего бравого майора, который как раз заглянул, чтобы позвать нас ужинать.
