Это то, что удалось узнать наверняка, далее одни слухи: любовь эта – жена то ли какого-то банкира, то ли мафиози, говорил о ней Ярослав намеками, а по большей части молчал, и никто даже не знал ее имени. В обществе его видели с разными женщинами, которая из них она, сказать трудно, а может, Аверин все нарочно выдумал, чтобы бабы не лезли с женитьбой.
Этим сведениям я от души порадовалась: во-первых, если не вдовец, значит, супругу укокошить не мог, а во-вторых, если у него любовь, то от меня ему вряд ли что потребуется.
Помочь он обещал, Женька уже связалась с Аполлонским, и он заверил: будут деньги, будет и книжка. Я не знала, стоит радоваться или малость подождать, и тут вечером третьего дня позвонил Аверин.
– Анна? – начал он. – Это Ярослав. Я не побеспокоил? Не очень поздно?
– Что вы, конечно, нет."
"В моем голосе появились подхалимские нотки, а улыбалась я так старательно, точно Аверин мог меня видеть.
– Я хотел бы встретиться с вами. По делу, – с легкой заминкой сказал он.
– Ничего, если я сейчас приеду?
«Совершенно ни к чему», – подумала я, но вслух принялась что-то бормотать о ремонте и временных неудобствах.
– Тогда, может быть, вы ко мне? – «Ага, разбежалась». Тут он, словно спохватившись, добавил: – Я имею в виду офис, я еще на работе. Разговор займет немного времени, а потом я отвезу вас домой.
– А нельзя поговорить по телефону? – высказала я дельную мысль, но Аверину она таковой не показалась.
– Думаю, это не телефонный разговор.
– Что ж, я приеду, – вынуждена была я согласиться.
Со спонсорами, как известно, не поспоришь. – Где-то минут через сорок. Вас устроит?
– Да-да, – торопливо заверил он и добавил: – Еще раз извините.
«Вежливый». – Я усмехнулась, повесила трубку, вздохнула и начала собираться.
На сборы ушло двадцать минут, еще двадцать пять на вызов такси, звонок Женьке и дорогу до офиса Аверина. Я расплатилась, поднялась на высокое крыльцо и нажала кнопку. Характерного щелчка не последовало. Я нажала кнопку еще раз, с тем же успехом, и лишь после этого догадалась посмотреть на окна: ни в одном из них, за исключением двух последних, свет не горел.
А эти самые два окна находились как раз в кабинете Ярослава Сергеевича, если я не путаю, конечно.
В некотором недоумении я взялась за ручку двери, и дверь легко открылась, то есть не совсем легко, потому что была железной и тяжелой. Пожав плечами, я вошла в слабо освещенный коридор: горела лишь одна лампа посередине.
