Ты чего вчера не приехала, мы ждали…
– Юлька заболела, пришлось забрать ее у бабушки. Как домой привезли, так она и выздоровела. Сейчас сидит с Вадимом, надолго его не хватит, так что я вслед за шефом сматываюсь. Заезжай после работы, чайку попьем…
– Заеду, – согласилась я, после чего вторично попыталась сосредоточиться на работе. Это удалось, и до шести часов я прилежно трудилась. Верка ушла домой, потом уехал Денис, а я продолжала демонстрировать трудовой порыв пустым стенам. Очень скоро мне это показалось глупым, я позвонила Женьке, сначала на работу, потом к себе домой, не застала ее, сообщила на автоответчик, что навещу Аньку, и наконец покинула офис.
Анька жила в новом районе, проще говоря, у черта на куличках, и добираться пришлось на такси. По дороге я заехала в магазин, купила коробку конфет, а трехлетней Юльке шоколадного мишку, нанеся тем самым незначительный урон своему бюджету, который давным-давно вышел за разумные рамки и грозился продолжать в том же духе.
– Надо жить скромнее, – выговаривала я себе, сидя в такси.
– Может, тогда и на новую машину соберу…
Машина мне досталась от родителей, точнее, от мамы. В возрасте пятидесяти лет она вдруг влюбилась и полностью изменила свою жизнь, то есть вышла за любимого замуж, бросила преподавание и укатила с мужем в Москву. Он был то ли депутатом, то ли просто очень ловким жуликом, но устроился в столице с большим шиком: квартира почти в центре, «Мерседес» и пачка долларов в кармане. Выманив меня в Москву, новоявленный отчим отправился со мной в магазин и купил мне шубу из чернобурки, а мама, решив от него не отставать, подарила свою машину, красный «Опель», который, опять же, приобрел ей супруг.
Движение в Москве ее пугало, и она была рада избавиться от машины. «Опелю» было семь лет, но выглядел он прилично и никогда меня не подводил. Ленкин муж Пашка несколько дней назад решил заняться сцеплением, и я отогнала «Опель» в его мастерскую. Теперь Пашка в Испании, следовательно, машина на некоторое время избавлена от Женькиных посягательств, чему я от души порадовалась.
Доверить Женьке что-нибудь дороже апельсина чистое безумие.
Машина въехала в арку, Анька стояла на балконе, увидев меня, махнула рукой и что-то крикнула, я развела руками, показывая, что не расслышала, и нырнула в подъезд.
Анька встретила меня в дверях, мы расцеловались (целоваться нас всех приучила Женька, у нее просто страсть к поцелуям, а дурной пример, как известно, заразителен).
