Правду говорят, рано или поздно осознаешь всю правоту родительских напутствий.
После нападения я боялась даже собственной тени. Тряслась, чуть заслышав шаги в коридоре, каждый раз думая, что идут за мной. Навестивший меня полицейский утверждал, что это были обычные грабители. Они уже давно находились в розыске.
— Но почему именно я? — спросила. — У меня нет никаких ценностей.
— Кто-то навел их на вашу квартиру.
Я нахмурилась. Интересно получается. На первый взгляд нападение на меня случайность. От меня хотели избавиться, но так, чтобы не вызывать подозрений.
"
"Теперь я почти не сомневалась, что Марина видела тест. Только для нее я была настолько серьезной угрозой, что можно решиться на убийство. И она не из тех, кто остановится. Вопрос, говорить Андрею о ребенке или нет, отпал сам собой. Ветров единственный, кто в состоянии нас защитить.
В очередной раз услышав шаги в больничном коридоре, я насторожилась. Кажется, идут в мою палату. По крайней мере, шаги приближаются. Я занервничала, но потом узнала походку.
Андрею сообщили о нападении на меня. Он звонил мне сказать, что вылетает. Но расписание рейсов и сам полет заняли время. И вот, наконец, он приехал. Я едва не разрыдалась от облегчения.
Такой Андрей меня и увидел: в больничном балахоне, бледную, осунувшуюся и с распухшим от слез носом. Переступив порог палаты, он замешкался. Я его не винила. Сейчас я мало походила на ту женщину, которую он хотел, и вряд ли вызывала желание коснуться меня.
Я сделала над собой усилие и села ровно, свесив ноги с кровати и расправив плечи.
Те крохи гордости, что еще остались во мне, не позволили окончательно раскиснуть. Возможно, сейчас я вызываю у Ветрова лишь жалость, но это не повод расклеиваться.
Но Андрей меня удивил. Его замешательство было секундным, уже в следующее мгновение он устремился ко мне. Мужчина преодолел разделяющее нас расстояние в несколько широких шагов. Я затаила дыхание, а он вдруг упал передо мной на колени и обнял меня за талию.
— Ты простишь меня? — пробормотал он.
— За что? — удивилась я.
— Я оставил тебя одну. Не стоило этого делать.
Я хотела сказать, что многое обдумала и пришла к выводу, что в части своих бед виновата сама. Так что простить его будет проще, чем он думает. Но голос отказал мне, и я прошептала лишь короткое:
— Уже.
— Я не заслужил твоей доброты, — Андрей запрокинул голову, заглядывая мне в лицо.
Я несмело коснулась его щеки, проверяя — он реален? Щетина колола кончики пальцев. Реален, вздохнула с облегчением.
