Я просто не привыкла их носить: клипсы оттягивали не проколотые уши, кольца натирали пальцы, а цепочка — шею. Главным моим украшением были волосы — медовая копна длинной до талии. Я распустила их, и они переливались золотом на солнце. Никакие украшения не сравнятся с природной красотой — этому меня еще мама учила.
За секунду до того, как ворота открылись, впуская автомобили, меня посетило странное предчувствие. Я затруднялась определить: хорошим оно было или дурным. Но вдруг защемило в груди, как бывает перед встречей с судьбой.
А, может, просто переволновалась.
Я ожидала увидеть лимузин. Длинный и безумно дорогой. По моему представлению именно так должен путешествовать глава большой компании. Как же я удивилась, когда вместо шикарного лимузина в ворота въехало малотоннажное транспортное средство. Разумеется, это была не «Газель», а крутой «Мерседес», блестящий черными боками, с темными, наглухо тонированными окнами.
Машина припарковалась около крыльца. На какой-то миг тень от нее заслонила солнце и легла прямо на меня.
Я задохнулась от ее черноты, словно она была осязаемой и придавила меня подобно гранитной плите.
Дверь открылась автоматически. Я увидела салон и сразу поняла, почему босс Ромы путешествует именно так. Лимузин по сравнению с этой машиной — лилипут. Внутри «Мерседеса» помещалась целая комната: диван, телевизор, мини-бар и не в тесноте, а во вполне комфортабельных условиях. Если немного потесниться, туда и джакузи можно вписать. И все это для одного единственного человека — Андрея Ветрова.
Из машины вышел мужчина. Легко спрыгнул с подножки, повел, разминаясь, плечами. Одет он был на первый взгляд просто и лаконично: черный костюм с таким же галстуком, белая рубашка, начищенные до блеска ботинки. Ни перстней на пальцах, ни золотой цепи на шее, которые так часто носят в нашем городе все, кто выбился в люди. Зато запонки явно дорогие, как и зажим для галстука с изображением оскаленной морды медведя.
Я с интересом изучала мужчину. Обычно говорят — волевой подбородок. У Андрея Ветрова волевым было все лицо и даже осанка с жестами.
Не человек, а олицетворение несгибаемой воли. Такой, что свойственна истинным управленцам. Впрочем, абы кто подобную империю не построит. Вкупе с харизмой внешность мужчины производила неизгладимое впечатление. Особенно на слабый пол.
В несколько широких шагов он приблизился к крыльцу. Я едва не попятилась. Мужчина еще ничего не сказал и не сделал, а я уже дрожала от страха. Андрей напомнил мне дикого медведя.
