Капкан (СИ)

Он корил себя за все произошедшее и стал терять рассудок. Они успели договориться между собой, что, в случае чего, Геннадий с Марией удочерят Ариану. Так и случилось. Эрнеста они поместили в лечебницу в Богом забытой деревне, где были замечательные врачи, которые долгие годы следили за ним. Вскоре, Ариана пришла в себя, но черепно-мозговая травма сделала своё дело — у девочки была полная потеря памяти, и восстановить её могли только знакомые места и люди. Геннадий воспользовался этим, собрал вещи, забрал семью и без всего переехал в Москву.

Он поставил девочку на ноги, оплатив десятки дорогостоящих операций. С помощью гипноза дал ей новые воспоминания о детстве и семье. Сделал все возможное, чтобы сделать её счастливой. Когда мы вернулись с отдыха, их уже не было в городе. Мне сообщили, что все умерли. А однажды пришло письмо от Эрнеста с обратным адресом. Я навестил его, он все рассказал, сообщил кому отдал дочь, просил убедиться, что все у них хорошо. Я нашёл их, когда мы переехали сюда, хотел финансово помочь, но они отказались. Лишь приняли моё предложение работы.

Все встало на свои места. Теперь понятно, почему Медея не помнит ни меня, ни Эрнеста, ни той книги, что мне подарила. А кошмары, что мучают её по ночам, оказываются не снами, а настоящими воспоминаниями. Помню, как однажды она проснулась в слезах, и с диким ужасом в глазах рассказала про горящих людей. Я не придал этому никакого значения, объяснил ей, что это просто сны, и не стоит их бояться. А оказалось, что изо дня в день, она переживает кошмар, случившийся с ней наяву.

— Кто это все сделал??? — в груди кипит желание отомстить, сжечь заживо каждого, кто к этому причастен.

— Я рассказал тебе обо всем, потому что чувствую, что ты обязан был знать правду, связанную с Медеей. Но ты не должен знать ничего больше.

— То есть, ты знаешь тех, кто это сделал, и сидишь, сложа руки? — не верю, что мой отец способен на такое.

— У меня были вы, и я поклялся Эрнесту, ради него, ради его дочери, что никогда не вспомню об этом.

Он не хочет мести, ему важно, чтоб Ариана, — запинается, — Медея была счастлива. В этом и есть смысл. Я уважаю его решение, потому что поступил бы точно так же.

Не настаиваю, потому что знаю, что не назовёт имён. Он понимает, что если я узнаю, кто к этому причастен, не стану молчать и сидеть, философски размышляя о чьём-то счастье. Убил беззащитных — жди ответа. И никак иначе.

— Так вы вместе? — уточняет отец.