Капкан (СИ)

— Ты на самом деле позволил ей улететь? — написала мне записку Лайла, когда самолёт с Медеей и Арианой совершил посадку в Люксембурге, и я вернулся домой.

— Да, — смотрел на неё с равнодушием, но внутри горел от желания сорваться с места и полететь вслед за ними.

— Я хотела бы, чтобы они жили с нами, — написала следом и посмотрела на меня расстроено.

Хотел я сказать, что тоже многого хочу, в том числе и этого, но не сказал. Больше я не отвечал на её вопросы и уж тем более, на вопросы других домочадцев, сидящих с нами за столом.

Игнорировал и вскоре ушёл. Мыслями я был не дома и даже не в этой стране. Все они были заняты двумя людьми.

Когда Медея сообщила мне об Ариане, я не испытывал ничего кроме ярости. Готов был придушить тварь. Не только за то, что врала и пошла на предательство, но и за то, что родила чужому мужику. Только мысль о том, что она спала с кем-то, вызывала во мне больше злости, чем всё остальное. Да, я должен был понимать, что она не сидела четыре года у окна и не ждала меня. Но я не понимал.

Готов был загрызть её. И она права, вместо того, чтобы раз и навсегда убить и закопать её, вместе со всей бурей эмоций, что она во мне вызывала, я лишь раздевал её и упивался ядом.

С ней всегда так было — сначала ты злишься и ненавидишь её за поступки, идущие наперекор твоим словам, а потом сходишь с ума от сумасшедшего желания обладать ею. Сегодня ты сжигаешь её грубыми словами, завтра — она поджигает твой рассудок. И это бесконечный порочный круг. Я хотел выбраться из него. Снова принадлежать себе.

И когда казалось, что мне удалось, меня оглушили правдой. Получалось, всю сознательную жизнь я любил только одну женщину. И пока моё сознание принадлежало ей, она принадлежала другим. И это возвращало меня к исходной точке — желанию убить.

И я подумать не мог, что со мной станет, когда увижу Ариану. Был уверен, что как только они воссоединяться, я отправлю их первым же рейсом обратно в Люксембург, лишь бы не видеть больше лиц обеих. Настолько успел за считанные часы обрастись презрением и отвращением к Медее, что позволил нарушить данное себе обещание — забрать её, когда всё закончится.

Я был уверен, что теперь точно смогу выбраться из капкана. И думал так до тех пор, пока не увидел девочку. Когда я взял её на руки, а потом услышал настолько глубоко личное: «Роли», понял, что приму её, будь она хоть дочерью заклятого врага."

"Я не знал, как объяснить свои чувства рядом с этим ребёнком. Дети никогда не вызывали у меня эмоций, только равнодушие.