Капкан (СИ)

Мы поднимаемся на второй этаж, входим в их общую с мамой комнату, и девочка, оказавшись на полу, принимается мне всё показывать и рассказывать. Я стараюсь её слушать, но отвлекаюсь на аромат, витающий в воздухе. Этот женский запах всегда сводит меня с ума.

Мой взгляд падает на туалетный стол с разными флаконами, и среди них я замечаю свой парфюм. Улыбаюсь, поняв, куда делась пропажа, и это только сильнее влечёт меня к Медее. Её одержимость мной заставляет меня становиться ещё более одержимым ею.

С трудом я обращаю всё своё внимание на детские игры.

Опыта как такового у меня нет, поэтому я следую всем инструкциям Арианы, и по её довольно счастливой улыбке, делаю выводы, что выходит у меня недурно.

Минут через пятнадцать мы возвращаемся вниз, так как мне пора уезжать. Ариана расстраивается, но я обещаю ей скоро вернуться. Говорю ей подождать маму в гостиной, и мы с Медеей выходим в коридор.

Она подходит к двери, открывает её, наивно полагая, что я спокойно уйду, оставив разговор открытым. Подыгрываю ей и направляюсь к выходу.

Но как только ровняюсь с ней, захлопываю дверь обратно, хватаю её за шею и притягиваю к себе. С трудом перевожу дыхание. То ли в доме слишком жарко, то ли внутри меня.

— Ты лишила меня ребёнка.

— А ты меня жизни и сестры.

Мне хочется наорать на неё. Объяснить с*ке, что смерть Эмми — роковая случайность, и будь у меня возможность, я бы поймал эту пулю вместо неё. Но говорить о том, что я мог и хотел бы сделать — глупо и несерьёзно.

— Роланд, прошу тебя, уходи, — её глаза наполняются слезами.

Мне тяжело видеть, когда она на гране слома. С ней редко это случалось раньше, но сейчас я всё чаще замечал, как она ходит по тонкому льду. И в такие минуты, мне кажется, что я хожу по нему вместе с ней.

— Нет, — забиваю её в угол, тянусь к её губам, хочу поцеловать, попытаться без слов передать то, что вслух произнести не могу.

Но знаю, что не поймёт, поэтому продолжаю говорить:

— Ты моя семья.

— Я?

— И Ариана тоже. Но я хочу объяснить, что значишь для меня ты.

— То есть, не будь у нас ребёнка, ты бы всё равно считал меня своей семьёй и стоял бы здесь?

— Ты думаешь иначе?

Она кивает в ответ.

Когда дело касается меня, она становится полной дурой.

— Роланд, я люблю тебя, — она трясется, вижу, с каким трудом ей даются эти слова.

А во мне от этих слов всё взрывается. Я не думал, что они могут так подействовать на меня, ведь и без них знал это наверняка. Возможно, я ошибался, и есть слова, которые ценнее поступков.