Капля духов в открытую рану

– Да я вас и так на двадцать пять лет моложе!

– А Миланочка тебя еще на двадцать! – Игорь Григорьевич острил.

– Черт, нет предела совершенству.

Ася снова давилась слезами. Любая шутка, как колесико от детской пирамидки, насаживалась на шест ее отчаянья. Она, оказалось, несвежа даже для стариков и больше никогда не вырулит на большую дорогу. Нужно было как-то дожить до смерти. Как-то дотянуть, пристроив Никусю в хороший институт и выдав замуж за надежного парня. Но Никуся плевала на учебу и на высшее образование, значит, жизнь должна была тянуться бесконечно долго, безрадостно и бестолково.

Ася встала в многочасовую пробку на Ленинградском шоссе и откинулась на сиденье, отпустив руль. Открыла бутылку воды, достала две красные капсулы нурофена, выпила одним залпом. Крестец мытарил постоянной болью и будто выворачивал наизнанку привинченные к нему бедренные кости. В сумке всегда лежал шприц и ампулы сильного обезболивающего. «Вколю на следующей эстакаде», – решила Ася. Она тупо рассматривала свой маникюр, сильно сохнущую в мороз кожу (на месте детских цыпок каждую осень-зиму приходили шершавые пятна), крупную, «рахманиновскую», как говорили в музыкалке, ладонь.

Как-то в последних классах, в пору ее похождений с Алкой, она купила в киоске «Союзпечать» тоненькую книжечку «Хиромантия». С подругой они изучали руки, пытались интерпретировать, предугадать будущее. Ничего не запомнилось, кроме того, что линия ее судьбы как-то предательски ломается на середине и дальше идет рваными штрихами. «Видимо, настала середина», – подумала она и проехала еще три метра. Ася гордилась, что во всех обстоятельствах, при множестве факторов, она всегда видела дальнюю цель и могла проложить к ней прямую линию. Ее не отвлекала муха на стекле, она смотрела сквозь нее на горизонт, и он был чист. Сейчас жизнь прибивала лицом к мухе и держала за шкирку: «Смотри, сука! Равняй поля, меряй пробелы, меняй Е на Ё и обратно!» Ей отрезали горизонт, будто она провинилась. Где, в чем, как исправиться?

Она стала листать пальцем номера телефонной записной книжки на приборной панели своего внедорожника, чтобы найти того, с кем можно поболтать, скоротав пробку.

На букву «С» выскочил «Сайгонский». Ася долго вспоминала, кто это, и хотела было уже удалить контакт, но в памяти всплыла огромная туша в льняном мятом костюме и невообразимых размеров букет, подаренный на свадьбу. А еще на нем был… «Хаттрик» – терпкий немецкий одеколон, который потом по лицензии долго выпускал «Союзпарфюмерпром».