Мой разум цепляется за каждое ее слово, особенно за «семнадцать», и я не могу поверить, как долго это длится для нее. — Это было три года назад.
Она смотрит куда угодно, только не на меня, вздыхая. — Да."
"Подойдя, я обнимаю ее сзади. Она поворачивается, и я нежно прижимаюсь к ее губам. Это самое приятное чувство, когда она тает во мне.
— Прости, что я так долго не мог прийти в себя, — говорю я ей.
Она снова соединяет губы в поцелуе и улыбается. — Все в порядке. В конце концов, ты в меня влюбился.
Я притягиваю ее чуть ближе.
— Сильно и быстро.
— Мм. Как раз то, что мне нравится.
Моя голова откидывается назад, и я смеюсь, отпуская ее, чтобы не привлекать внимание камер Марка. Любой сексуальный намек, прозвучавший из ее уст, или любое упоминание о сексе вообще, и я, кажется, теряю всякий контроль над тем, что делаю дальше. А поскольку я на работе, то время и место для этого неподходящие.
— Кстати, — говорит Лейкин. — Я хотела спросить, не собираешься ли ты прийти на костер в эту пятницу.
Фу.
Я знал, что эта тема всплывет, но надеялся, что это будет в смс, где я смогу притвориться, что меня это не беспокоит, и где она не сможет принудить меня своими щенячьими глазками и надутыми губками.
— Я не знаю, Лей. — Я провожу пальцами по волосам и натягиваю на затылок кепку. — Он явно не хочет, чтобы я приходил. Он даже не отвечает на проклятый телефон. Я просто не думаю, что это лучшая идея.
Она делает глубокий вдох и подходит, чтобы сесть на стойку. — Я понимаю, но в какой-то момент ему придется с этим смириться.
— Ты знакома со своим братом?
Единственный человек, которого я знаю, который держит обиду сильнее, чем Кэм, - это Лейкин. Они оба настолько упрямы, что даже ее предположение о том, что Кэм просто смирится с этим, вызывает у меня смех.
— Точно, у тебя же нет вагины, — пробормотала она. — Ну, все равно, ты его лучший друг. Другие парни ему не нравятся настолько, чтобы заменить тебя.
Я кладу руки по обе стороны от нее и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее.
Ее руки лежат на моих плечах, и она легонько играет с волосами, торчащими из-под моей кепки.
— Я подумаю об этом, — говорю я ей и целую ее еще раз, прежде чем отойти.
И, к счастью, она принимает это.
Семь лет я играл в одной хоккейной команде с Кэмом. Он приходил на тренировки с гриппом, с похмелья, пьяный, с вывихом лодыжки. Он даже пришел утром, в день своего суда по делу о нападении. Но вот он узнает, что его лучший друг увлечен его сестрой, и его нигде нет.
