— Нет. Хорошо? Я сказал «нет». Она моя жена, и я буду тем, кто позаботится о ней. Конец гребаной истории.
Вскидывая руки в воздух, он выглядит разочарованным, но сдается — по крайней мере, на данный момент.
Я подхожу к столу, где оставил свой телефон, и проверяю время, но вижу сообщение от Лейкин, ожидающее меня.
Привет. Ухожу с обеда. Просто хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя и сожалею о произошедшем ранее. Мы поговорим вечером.
Моя грудь немного набухает. В такие моменты я вижу, что прежней ей все еще удается просвечивать.
Сообщение часовой давности, что означает, что она, вероятно, сейчас на работе. Тем не менее, я печатаю ответ и отправляю его, чтобы она увидела его, когда закончит."
"Я тот, кто сожалеет. Я просто беспокоюсь о тебе, Лей. Но ты права. Мы поговорим вечером. Я люблю тебя. ?
Я не хочу тешить себя надеждами, но это очень похоже на поиск света в конце длинного, темного туннеля.
Впервые за последние пару недель я вхожу в дом с улыбкой на лице. Мне до смерти хотелось попасть домой.
Я думал о том, чтобы уйти пораньше, но мы должны были сделать все, если хотим уложиться в определенные сроки и не провалить больше ни одной проверки. Не могу дождаться, когда бар будет закончен и я смогу стать боссом, который уходит на обеденные свидания в середине дня.
Или на секс-свидания. Это тоже неплохо.
Лейкин сидит за маленьким кухонным столом, который мы использовали всего один раз с тех пор, как я переехал. Она даже ничего не делает, просто смотрит в пространство. Я подхожу к ней и прижимаюсь поцелуем к ее лбу.
Но что-то в улыбке, которую она натягивает на свое лицо, мне кажется неправильным.
— Как прошла работа, детка? — спрашиваю я, доставая пиво из холодильника.
Ее голос звучит безжизненно. — Я не ходила.
Черт. Вот и все, что нужно для беспокойства. Теперь кажется, что мы вернулись на три шага назад. Ужас охватывает меня в полную силу. Я знаю, мне не следовало возлагать большие надежды. Не с учетом того, насколько неуравновешенной она была в последнее время.
Но этот текст был так похож на нее, на настоящую нее, что я ничего не мог с собой поделать.
— Детка, — вздыхаю я, садясь напротив нее. — Я знаю, тебе больно, и мне жаль, что ты потеряла своего друга, но ты не можешь из-за этого выбросить всю оставшуюся жизнь.
Она издевается. — Тебе легко говорить. Тебе никогда не нравился Монти.
— Нет, я этого не делал, — признаю я. — Я не мог. Он хотел забрать единственного человека в моей жизни, без которого я не могу жить.
