Капризная игрушка

— А он не говорил, что собирается с кем-то встретиться после вечеринки?

— Нет, — покачала головой Оля. — Мне об этом ничего не известно. Да и с кем бы он стал встречаться в такое время?

Лариса, не ответив, повернулась к Решникову.

— Насколько я помню, Роман ушел от вас один?

— Совершенно верно, — кивнул Владимир. — И вообще, среди присутствовавших нет ни одного человека, который мог бы составить ему подходящую компанию. Разве что ваш муж, но он, я полагаю, давно спокойно спит у себя дома.

— Естественно, — усмехнулась Лариса.

 — Хорошо бы все же поговорить с каждым, может, кто-то видел, как Роман кого-то встретил. Выходили-то все один за другим. Я, например, была свидетельницей того, как Сергей Титов садился в машину.

— Да-да, конечно, — согласился Решников. — А вы что думаете, что его убили?

К концу фразы он понизил голос.

— Я пока ничего не могу сказать, — развела руками Лариса. — Вполне возможно, что и нет, точно скажет только эксперт. Кстати, Владимир, — Лариса пристально посмотрела Решникову прямо в глаза, — милицию все-таки вызвать придется.

И чем скорее, тем лучше.

— Я понимаю, — вздохнул Решников. — Черт возьми, ну что за череда неприятностей! После того, что случилось, мне, конечно, уже плевать на пропавшие деньги. Но как верно говорят — беда одна не ходит!

В этот момент хлопнула входная дверь. Все обернулись и увидели влетевшую в комнату Фаину. Глаза женщины были расширены, макияж небрежный, наложен явно второпях, светлый шарфик сбился набок…

— Вова! — она кинулась к Решникову.

 — Что здесь…

Закончить фразу Фаина не успела. Взгляд ее упал на труп Романа, и она резко отпрянула, зажав рот рукой и заглушая крик ужаса. Несколько мгновений в оцепенении Фаина глядела на распростертое тело и вдруг покачнулась и, опустившись в кресло, уронила голову на стол. Комната огласилась глухими рыданиями, руки и узкие плечи Фаины затряслись.

— Фаина! — Решников шагнул к жене. — Успокойся, ради бога! Ну, зачем ты поехала за мной?

— Я… боялась… — сквозь рыдания выдавила женщина.

 — Боялась, я же видела твое лицо, когда ты уходил! Я же чувствовала, чувствовала! И вот… вот… такое!

Решников нервно принялся гладить жену по плечу, произнося какие-то успокаивающие слова. Но Фаина не слышала его, ее рыдания явно переходили в истерику. Естественно, ее состояние передалось и Оле Ватутиной. Видя рыдающую женщину, она вдруг снова принялась шмыгать носом и всхлипывать, а затем заревела в голос, некрасиво скривив накрашенный шоколадно-красной помадой рот.