Капризная игрушка

— Ты, кажется, хотела мне что-то сказать? Возьми, выпей кока-колы, — подбодрила ее Лариса.

Женя взяла стакан с кока-колой, сделала несколько глотков, сказала «спасибо», потом, вздохнув, выпалила:

— Я пришла, чтобы рассказать вам о своей матери!

— Это интересно, — осторожно отозвалась Лариса. — И что же именно?

— А то, что она ведет себя недопустимо! — девочка нахмурилась. — Я сейчас вам все объясню. Вы знаете, почему она никого не принимает? Она вовсе не больна! Просто после того как убили дядю Романа, с ней случился нервный припадок!

— Но что же тут недостойного? — не поняла Лариса.

— А вы не догадываетесь? — Женя хмуро покосилась на Ларису. — То, что она изменяла папе с ним!

Несмотря на то что Ларису с самого начала удивляла бурная реакция Фаины на смерть Романа, она была неприятно поражена. Ведь Решников-старший рассказывал, что его жена была чуть ли не матерью для маленького Ромы, что она его фактически воспитала. Хотя… Разница-то в возрасте у них всего лет десять-одиннадцать.

— Но… откуда ты знаешь? — поинтересовалась Лариса, все еще не желая верить услышанному.

— Знаю! — отрезала Женя. — Не думайте, что я совсем маленькая дурочка, это мама так считает! Она думала, что я ничего не замечаю. Что каждый раз, когда приходил дядя Роман, она старалась меня куда-нибудь отправить. И он почти всегда приходил в отсутствие папы. А однажды, когда я рано пришла из школы, то видела, как они целовались в коридоре. И совсем не по-родственному!

— Женя, а зачем ты рассказываешь мне об этом? — не переставала удивляться Лариса.

— Но ведь так просто нельзя себя вести, это же подло по отношению к папе! Как она может! Ведь дядя Роман — папин брат! И вообще, как можно заниматься такими вещами, будучи замужем?

Лариса грустно покачала головой. Хотя она во многом была согласна с Женей. Девочка высказывала свои чувства очень непосредственно, с присущим подросткам юношеским максимализмом.

— Она вела себя просто некрасиво, унижалась перед дядей Романом и просто… просто вешалась на него! — в голосе Жени зазвучало презрение.

Залпом выпив кока-колу, девочка отставила бокал и задумчиво уставилась в окно. Лариса выжидающе молчала, не задавая пока никаких вопросов.

— Ты поешь-ка пиццы, — мягко напомнила она.

— Спасибо, — ответила Женя и механически стала пережевывать пиццу.

В кабинете на некоторое время воцарилось молчание.