Капучинка

А спустя мгновение раздался взрыв, выбивая окна и ставя окончательный жирный крест на существовании прожигателя жизни и пофигиста. Сидя с девчонкой на руках, Кир смотрел на пламя, чувствуя, как левую ногу скрутило адской болью. Он успел рассмотреть повреждения, прежде, чем подоспели машины 'скорой помощи'. И даже без рентгена парень понял — дело плохо. И казался прав. Лежа на операционном столе, он зада коллегам всего лишь один вопрос:

— Бедро или колено?

Проснувшись после операции, Кир вспомнил, как отец, запрятав глубоко-глубоко свои отцовские чувства, с подозрительным блеском в глазах, сжав рот в одну прямую линию, ответил всего одно слово:

— Бедро.

После операции Кир долго не мог смотреть на то, что осталось от его ноги после работы хирургов. Он молчал сутками, послушно ел, пил, швырялся уткой в медсестер. Но каждое утро, просыпаясь и открывая глаза, парень натыкался взглядом на небольшой бумажный пакет с замысловатым смайликом, нарисованным от руки.

Первую неделю он не знал, откуда берутся пакеты с булочками и пирожными.

А потом как-то проснулся раньше времени, потому что укол перестал действовать, и увидел, как дверь в палату тихо открывается и входит рыжеволосая Марфута.

— Пошла вон! — заорал он тогда как оглашенный.

Но девочка, словно не слыша его, молча прошла к столику, поставила пакетик, демонстративно вынула маркер из кармана мастерки и нарисовала на пакете рожицу с высунутым языком.

— Приятного дня, — уже обернулась в дверях и едва заметно улыбнулась девушка.

Первое время Кир швырялся пакетом, потом начал отдавать сладости медсестрам.

Но когда его выписали из больницы и отпустили домой, Кир понял, что ему жутко не хватает этих самых пакетов с ароматной выпечкой. Да только парень не признавался в этом, и себя заставил не думать о рыжеволосом чуде с гетерохромными глазами.

Процесс реабилитации давался бывшему мажору тяжело. Он научился ходить на костылях. А потом и с помощью протеза. Лечащий врач — давний приятель отца, был им доволен. И спустя долгих и тяжелых четыре года, в холле клиники появился Царев-младший.

В парне было не узнать того прежнего Кирилла, каким он был до аварии. Суровый, требовательный и всегда хмурый мужчина мало чем напоминал мажора-прожигателя жизни. Кирилл Андреевич занял место хирурга в клинике под руководством отца. И погрузился в работу. А однажды вечером, возвращаясь с дежурства домой, в квартиру, которую купил в паре кварталов от работы, Царев-младший замер на лестничной площадке.