Карабинер (СИ)

Он быстро пересекает сад, двигается как рысь, бесшумно идёт к дому.

Я не сопротивляюсь, расслаблено болтаюсь, часто дыша. Чувствую себя добычей.

В доме Карабинер ставит меня на ноги, стоит мне оказаться на своих двоих, как они тут же подводят меня, и я плюхаюсь забавно на жёсткий диван с золотыми лилиями, яркость которых вызывает мигрень. Поджимаю ноги у груди.

Хозяин виллы любил богемский стиль и не отказывался от золота и бархата в пользу экологичных материалов. Всё пахло шиком и дороговизной.

- Что же мне делать с тобой, Ната? – вопрос с двойным дном. Вообще или сейчас?

Приоткрываю рот и облизываю пересохшие губы. Меня знобит как при температуре. Я боюсь Зейда. Страшно не от физической расправы, что он ударит или изрежет меня на лоскуты. Страшно влияние Зейда на всех вокруг и меня, в том числе. Моя жизнь в его руках, немного усилий мужчины, и я умру.

Кажется, Зейд бросится на меня в любую секунду.

- Андреа знает, что его невеста хочет уйти к тебе? – Выпаливаю быстрее, чем мысль сформировывается в голове.

- Подозревает. – коротко отвечает Зейд. Что-то подсказывает мне, что мужчина не очень хочет обсуждать со мной отношения с бывшей. Но я задаюсь целью прощупать почву и попытаться понять, знает ли Зейд о моём разговоре с Андреа. Если знает, то лучше рассказать.

Вообще, лучше сказать и не играть с судьбой, но невидимая сила не позволяет этого сделать. Я цепляюсь за надежду сбежать.

- Тогда почему Андреа так спокойно пригласил тебя на свадьбу?

- Боится за свою шкуру.

Хочет примирения. – Мужчина наваливается на меня, раздвигает ноги коленом. Таким нетерпеливым я не видела Карабинера раньше. Комната сужается и воздуха становится меньше. – Если ты хорошо подслушивала, то должна была слышать, что меня не интересует Риана.

Скромное платье задралось неприлично, открывая Зейду доступ к влажным трусикам. В присутствии мужчины не могу оставаться сухой.

- Просто до этого вечера я думала, что они твои друзья.

– бормочу, чувствуя, как ускользает мысль. Все чувства сосредотачиваются на ловких пальцах, скользящий по коже. Зейд нетерпеливо стаскивает трусики и бросает их на пол. Голод мужчины заставляет меня предположить, что всё это время Зейд воздерживался от секса, но это глупости. Он бы не выдержал столько времени, и я чувствовала на нём женские духи.

Стоит вспомнить мне вишнёвый парфюм, как ревность разливается кислотой в груди, разъедая меня изнутри.